Мэй вдруг почувствовала, как внутри что-то снова неприятно сжалось. Нет, она не хочет, чтобы Эйверин'айт уходила.
Слова вырвались сами по себе, Мэй даже не успела додумать мысль, которую высказала:
– Возьми меня с собой!
Эйверин'айт слегка приподняла брови от удивления, но почти сразу качнула головой.
– Это не так просто, Мэй, – голос её был мягок, – чтобы ты могла покинуть Кэл'эстрию со мной, мне нужно разрешение файрина. А у меня, к сожалению, нет времени на просьбы.
– Но... – Мэй закусила губу.
Она действительно боялась остаться без Эйверин'айт в стенах Айлу'эл'энди.
– Тебе нечего бояться, – словно прочитав её мысли, сказала фэйри, легко коснувшись её плеча, – вреда тебе никто не причинит.
Но дело не во вреде, подумала Мэй. Рядом с Эйверин'айт на нее не действовала та странная магия, которая словно затягивала в тягучее забытье, в иллюзию счастья и безмятежности, любви ко всем фэйри, кем бы они ни были. В это лживое море эйфории. С Эйверин'айт она оставалась собой.
Но могла ли она сказать это вслух?
Мэй глубоко вздохнула.
– Конечно, я понимаю, – произнесла она ровно, даже выдавила из себя улыбку, – я дождусь.
Мэй. Глава 27, в которой Мэй попадает в ловушку
Мэй проснулась слишком рано, когда утренний свет только начал пробиваться сквозь занавески. Но она не чувствовала себя отдохнувшей. Её сон был тревожным, прерывистым, наполненным видениями, которые ещё не успели рассеяться.
Сначала была оранжерея. Она снова видела Лайи, лежащую на той самой кушетке, запрокинувшей голову, с губ её срывался тихий стон, а белая кожа в ложбинке между ключицами мерцала в свете магических огней. Но на этот раз Лайи вдруг открыла глаза. И в этих глазах не было узнавания. Ни тепла, ни радости, ни даже смущения. Только стеклянный блеск, как у безвольной куклы. Она улыбнулась, но улыбка была пустой, неестественной, как у марионетки.
Потом был Норвайн'эл. Он вышел из-за колонны, бесшумный, грациозный, тень среди листвы. Подошел ближе, не торопясь.
– Каэлин Мэй, – голос его был мягок, ласков, окутывал, как шелковая паутина.
Она хотела отшатнуться, но не могла. Ноги словно приросли к полу, а тело не слушалось.
– Ты боишься меня? – продолжал он. – Напрасно…
Он коснулся её щеки еле-еле, но внутри что-то обожгло.
Она пыталась закричать, но голос пропал. Мир окрасился в мягкие золотистые оттенки, а кожа словно покрылась теплом вин'эсаль. Ещё немного – и это стало бы приятно. Она почти забыла, почему ей хотелось бежать.
Мэй вскрикнула и проснулась.
Она тяжело дышала, глядя в потолок, а сердце колотилось о грудную клетку так, что казалось – ещё немного, и вырвется наружу. Кошмар был таким настоящим! Хотелось укрыться от него, найти безопасное место. Но где можно спрятаться от собственных страхов?
“Эйверин’айт”, – подсказало ей какое-то внутреннее чувство. Но Эйверин'айт нет в Айлу'эл’энди.
От этой мысли стало только хуже.
Но Мэй так и не могла понять, что именно её пугает и почему. Сам Норвайн’эл? Он ни разу не причинил ей зла или боли. Он ведь даже спас их тогда от разбойников в лесу. Однако сейчас Норвайн’эл пугал Мэй до дрожи.
Она медленно села, провела ладонью по лицу, пытаясь прогнать остатки сна. Потом заставила себя подойти в ванную комнату к умывальнику, сполоснуть лицо, пригладить волосы. Но тревога не уходила. Она чувствовала себя так, словно все стены Айлу’эл’энди давили на неё.
Когда в дверь постучали, Мэй вздрогнула.
– Мэй? – голос принадлежал Иринее. – Пойдем завтракать? Нам накрыли в беседке у фонтана.
Она не хотела выходить. Видеть Лайи, видеть других девушек, видеть Норвайн'эла и Алин’юйт…
– Я… – начала она, но голос дрогнул. Мэй замолчала, выровняла дыхание.
“Нельзя же бояться обычного завтрака, Мэй!” – сказала она себе.
Но она боялась.
– Я ещё не проснулась, – наконец ответила она. – Полежу ещё немного.
– Ладно, – легко согласилась Иринея. – Если передумаешь, мы будем в саду.
Ещё месяц назад такое казалось чудесным. Никто не торопит, не заставляет вставать на рассвете, не упрекает за сонливость. Никаких утренних молитв и обязательных ритуалов. Не кричит и не тарабанит за дверью домна Сердженция. Не попрекают её нерасторопностью и ленностью. Мэй подумала об этом с какой-то тоской. Не сказать, что она скучала по вечно недовольной домне и мрачному по сравнению с дворцом фэйри замком герцога Эритии. Но там… Она не помнила, чтобы когда-либо за всю жизнь испытывала такой ужас, беспочвенный, иррациональный, не поддающийся объяснению.