– Мэй, заходи. Пусти ее, пожалуйста.
Фэйри на пороге мгновение медлила, затем молча отступила в сторону, пропуская Мэй внутрь.
Мэй шагнула в комнату, и сердце у нее сжалось. Лайи действительно была больна.
Она полулежала на подушках, укрытая легким покрывалом, но постель под ней была скомкана, словно ночью она ворочалась в беспокойном сне. Влажные от пота волосы прилипли к вискам, губы побледнели, а дыхание было тяжелым.
Мэй села рядом, с тревогой вглядываясь в её лицо.
– Лайи… Что с тобой? – голос её дрогнул. – Может, позвать другого лекаря… – она не смогла произнести имени Норвайн’эла, осеклась.
Лайи медленно покачала головой, словно любое движение давалось ей с усилием.
– Не надо, – прошептала она, прикрыв глаза, – Норвайн'эл сказал… такое бывает. Когда слишком много магии.
Мэй напряглась.
– Магии?..
– Да, – Лайи слегка улыбнулась, но улыбка вышла слабой и едва заметной, – Норвайн'эл сказал, что иногда люди так реагируют. Но это скоро пройдет…
"Норвайн'эл сказал…" – Мэй почувствовала, как внутри всё холодеет. Её охватило подозрение, колючее и липкое. Что, если причина не в самой магии, а в том, что сделал он?
Но как сказать об этом вслух?
Она смотрела на Лайи, на её осунувшееся лицо, на влажные пряди чёрных волос, на дрожащие ресницы, и понимала: говорить нельзя. Лайи не поверит. Она не захочет сомневаться в нём.
Мэй сжала её руку, пытаясь справиться с нарастающей тревогой. В этот момент она четко решила: когда Эйверин'айт вернётся, она расскажет ей обо всём. Сразу! Спросит совета!
Но тут же в душе шевельнулся страх. А если это ничего не изменит?
Мэй вздрогнула и быстро отогнала эти мысли, заставляя себя улыбнуться – так, чтобы Лайи не заметила её тревогу.
– Хочешь, я принесу тебе что-нибудь? Или просто побуду рядом?
Лайи благодарно кивнула. Мэй присела на край кровати и обняла подругу. Та слегка обмякла в её объятиях, расслабилась, и вздохнула.
– Посиди, пока я не усну, поговори со мной, ладно? – попросила она по-детски. – А потом не надо. Я так хочу спать. Я все время… словно во сне…
Мэй погладила её по голове.
Лайи и вправду вскоре заснула почти посреди их разговора.
Мэй ещё немного посидела у её постели. Девушка дышала ровно, и в глубоком сне она казалась безмятежной.
“Это хорошо… Наверное, это хорошо…” – подумала Мэй.
Но вместе с этим почувствовала пустоту внутри.
Покинув комнату Лайи, она вспомнила, что ничего не ела с самого утра.
Ей не хотелось никого сейчас видеть, ни остальных девушек, ни наставниц, ни тем более Алин’юйт. Поэтому Мэй, вместо того, чтобы пойти в трапезную, где всегда их ждали закуски и напитки, пошла вниз, на кухню.
Когда она заглянула внутрь, фэйри, занятые делами, удивлённо обернулись. Каэлиндаэ редко сюда заходили. Еду для них всегда приносили готовую, уже разложенную по блюдам. Ни одна из них даже не интересовалась, где в Айлу’эл’энди кухня, прачечная или какое-то ещё подсобное помещение. Мэй и сама нашла это место не сразу.
Но когда она робко заговорила, прося что-то поесть, фэйри охотно собрали ей разных фруктов, нарезали варёного мяса, положили в корзинку несколько тонких, хрустящих хлебцев. Мэй тихо поблагодарила и поспешила уйти.
В своей комнате она разложила еду на столике, но почти не притронулась к ней. Взяла несколько кусочков фруктов, пожевала, не ощутив никакого вкуса.
Всё казалось каким-то странным.
Мэй привычным движением взяла книгу, но долгое время просто держала её в руках. Когда, наконец, открыла, попыталась читать, но мысли всё время ускользали. Ей пришлось по несколько раз перечитывать одно и то же предложение, чтобы понять его смысл. В какой-то момент она сдалась и просто начала разглядывать иллюстрации.
Сначала они были красивыми и светлыми: дворцы, радостные фэйри, танцы, праздники. Были среди них и серьезные мотивы. Спор Двора Ночи и Двора Дня, который по традиции разрешал Двор Равновесия. Объединение Дворов Металла и Камня в один Двор под покровительством Двора Осени – единственный подобный случай в истории фэйри. Соперничество Двора Сумерек с Двором Лета…