Лишь вечером Мэй вышла из комнаты, чтобы навестить Лайи, надеясь, что не застанет у нее и не встретит нигде по дороге Норвайн’эла. Но та спала, и Мэй не стала тревожить ее.
***
Утро в Айлу’эл’энди выдалось свежим и тихим. Мягкий свет проникал сквозь витражи окон, окрашивая пол в розово-золотистые узоры. Мэй медленно потянулась, ощущая легкую тяжесть после беспокойного сна. Она снова не выспалась, но решила, что не может запираться в комнате все те дни, пока нет Эйверин’айт. Закрыться в одиночестве означало только глубже утонуть в тревожных мыслях, а их и без того было слишком много. А ещё это могло вызвать подозрения.
Приведя себя в порядок, она вышла из комнаты и первым делом решила заглянуть к Лайи. Может быть, та уже чувствует себя лучше.
Мэй замерла в недоумении на пороге покоев подруги. Комната была пуста.
Постель аккуратно заправлена, как будто Лайи полностью выздоровела за одну ночь. На кресле, небрежно оставленные, лежали несколько одеяний, явно перебранных в спешке. В воздухе витал тонкий аромат цветов.
Мэй некоторое время постояла на месте, оглядывая комнату. Слишком быстрые перемены. Вчера Лайи казалась больной, едва могла говорить. А теперь её здесь нет, и ничто в комнате не напоминало о вчерашнем недуге.
Сад, где накрывали завтрак для каэлиндаэ, уже наполнился тихими разговорами. Девушки рассаживались вокруг невысокого столика, на котором их уже ждали всевозможные блюда
И первой, кого Мэй увидела, была Лайи.
Та сидела рядом с Кларэссой, оживлённо переговариваясь и смеясь. У неё был вид совершенно здорового человека – свежий румянец на щеках, глаза блестели, а движения были уверенными. Лайи заметила Мэй и улыбнулась:
– Доброе утро!
Мэй ответила кивком, стараясь скрыть удивление. Подруга выглядела так, словно вовсе не была больна.
– Ты… уже поправилась? – спросила она, присаживаясь рядом.
Лайи беззаботно улыбнулась:
– Да. Это всего лишь магия фэйри, её было слишком много. Но теперь со мной всё хорошо, как и говорил Норвайн’эл.
Мэй не ответила. Во всяком случае, в её взгляде и поведении нет прежней отстраненности. Надо будет позже уединиться и поговорить с ней. Как бы не было Мэй тяжело и стыдно, она должна была спросить про оранжерею и Норвайн’эла…
Мэй постаралась успокоиться и вести себя естественно. Взяла бокал с напитком золотистого цвета – нектар нис, полюбовалась бликами на его поверхности, сделала несколько глотков. Поджала губы. Питье показалось ей приторным, слишком сладким. Такого не случалось ранее. Обычно нектар нис слегка холодил, а сладость была едва заметна. Она задумчиво отпила еще… А потом поставила бокал на стол, отодвинула от себя.
Она смотрела на Лайи, та выглядела безупречно. Никаких следов недомогания, никакой усталости. Вчерашняя бледность исчезла, её лицо лучилось свежестью, а в глазах плясали веселые искры. Наверное, это к лучшему…
– Мир’энорэ, каэлиндаэ, – раздался мелодичный голос.
Алин’юйт. Мэй с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть.
Синеглазая фэйри скользнула к ним лёгкой походкой. Лицо Мэй обдало теплым ветерком с нотками трав. Она закрылась почти не думая об этом, и сразу заметила, как на лицах девушек тут же появилось выражение радости, как их глаза засветились восхищением. Она уже видела это сотни раз – и вот снова. Лица Лайи, Кларэссы, Эльвины, Иринеи и других словно озарились изнутри.
Мэй же не почувствовала ничего, кроме некоторой тревоги, но постаралась улыбнуться, как и остальные.
Алин’юйт присела рядом, улыбнулась лучезарно и посмотрела на Мэй:
– Как ты себя чувствуешь? Всё ли хорошо? Нравится ли тебе в Альвхайденгарде?
Снова вин’эсаль… Но направленный только на нее одну.
Теперь он казался настойчивее, словно пытался пробраться в мысли, растопить её осторожность, вызвать в душе лёгкость и доверие.
Мэй снова опустила глаза к бокалу, сделала глоток.
– У меня есть всё необходимое, – ответила она сдержанно, – мне здесь нравится.