Алин’юйт внимательно посмотрела на неё, но не сказала ничего.
– Мир’энорэ, рэйн Алин’юйт, каэлиндаэ, – раздался еще один мягкий голос.
Мэй почувствовала, как её сердце пропустило удар.
Норвайн’эл тут же сел на кресло напротив Мэй. Девушка неуверенно подняла на него взгляд. И вновь ощутила страх. Но она уже начала к этому привыкать, и чувство немного притупилось.
– Мир’энорэ, каэлин Мэй, – он улыбнулся только ей одной… И, как и Алин’юйт попытался накрыть её волной своей магии.
Но Мэй уже поняла, что закроется от него с той же легкостью, что и от Алин’юйт. Это как будто стало частью ее, защитой, которая была с ней всегда, просто она этого не знала.
– Мир’энорэ, рэйн Норвайн’эл, – она сумела ему улыбнуться.
Но ей показалось, что в его глазах мелькнуло что-то такое… неприятное, острое… Мэй отвела взгляд.
– Сирэн’эл из Двора Заката сегодня почтит нас своим визитом, – проговорила Алин’юйт, переводя взгляд с одной на другую каэлин, пока не остановилась на Лайи, – каэлин Лайи, я хочу тебя ему представить. Двор Заката – один из тех, кто достоин принять к себе каэлин.
Девушки тут же заулыбались и начали переговариваться и задавать вопросы. Но Лайи…
Мэй ожидала чего угодно. Что Лайи растеряется, или наоборот, спрячет разочарование и растерянность под маской безмятежности, как положено дочери герцога, но она… была рада… совершенно искренне!
– О! Благодарю, рэйн Алин’юйт! Благодарю тебя!
Мэй, наверное, была слишком поражена, что не смогла скрыть эмоций, проступивших на лице. Она перевела взгляд с Лайи на Норвайн’эла, потом обратно, едва сдерживаясь, чтобы не спросить: что происходит?
– Каэлин Мэй, – его голос прозвучал мягко, но как-то так, словно он говорит ей, для нее, чтобы услышала только она, – ты не рада? Что-то не так?
Мэй вскочила, едва не опрокинув кресло, испуганно взглянула на него, сделала шаг назад.
– Нет… нет… все хорошо… Мне просто надо…
Она снова посмотрела на Лайи. Подруга тоже глядела на нее с недоумением и даже какой-то обидой, как будто Мэй испортила ей радостный момент.
– Простите… – пробормотала Мэй, развернулась и двинулась прочь почти бегом.
***
Алин’юйт скользнула по залу, небрежно касаясь пальцами резного подлокотника кресла. В воздухе ещё витали тонкие следы магии вин’эсаль, убаюкивающей каэлиндаэ. Лёгкое дуновение ветерка, сладковатый аромат цветов, призрачное очарование – всё это работало безупречно.
Почти.
Не всё шло так гладко, как она рассчитывала. Но ведь мелкие препятствия никогда не могли остановить по-настоящему великого игрока. Смешно было бы думать, что несколько случайностей могут разрушить то, что она строила годами. Она зашла слишком далеко, чтобы задумываться о мелочах.
Конечно, Калиад’эл отказал ей. Властный, гордый, непреклонный – каким он был всегда. Но в этом не было ничего неожиданного. Он позволил Вальтар’элу сохранить право голоса файрина Двор Ночи, чтобы продемонстрировать всем свою силу и справедливость. Ах, как благородно. Как наивно.
Как предсказуемо.
Она обновила плетение, вплетённое в его магический узор, так искусно, что сам Калиад не заметил подвоха. Чёрная меланхолия уже разъедала его изнутри, превращая в тень самого себя. Взгляд его становился всё более отстранённым, мысли тонули в призрачных образах прошлого.
Сон Памяти... Какое красивое название для столь безобидной ловушки.
Это же всего лишь воспоминания, не так ли? Ничего нового, ничего чуждого. Просто… прошлое, которое приходит во сны файрина каждую ночь…
Оставалось лишь немного подождать.
Но одно она сделала правильно – Эйверин’айт покинула Айлу’эл’энди. Это была особенно удачный ход. Теперь нужно лишь сделать так, чтобы её не было как можно дольше. Что-нибудь задержит её в пути. Пусть подольше будет где-то ещё.
За это время Алин передаст Лайи Двору Заката. И решит маленькую проблему с каэлин Мэй.
Ах, да. Каэлин Мэй.
Её упрямое сопротивление начинало раздражать.
– Алин.
Голос был мягким, но в нём скользнул скрытый под бархатной оберткой металл. Алин’юйт неспешно обернулась.