Норвайн’эл стоял у резного проёма, за которым начиналась галерея.
– Ты собираешься что-то делать с каэлин Мэй?
Алин’юйт улыбнулась как можно спокойнее.
– Ты так обеспокоен этой девочкой, Норвайн?
Фэйри Двора Цветения медленно шагнул вперёд, коснулся её щеки. Да, Алин готова была признать, что ей тяжело устоять перед ним, почти также тяжело, как каэлин. Но дело тут не в вин’эсаль. Норвайн’эл был хищником. Таким же, как она. Безжалостным, и стремительным, но умеющим прятать когти в мягких лапах.
– Она умеет закрываться. Почти как фэйри, – заметил он.
– Почти, – повторила она задумчиво, перехватывая его руку, – любопытно, правда? Думаю, я попробую её сломать. Или же… использовать её способность.
– Не стоит.
Голос Норвайна звучал спокойно. Даже лениво. Но когда он так говорил, Алин знала, у него уже готово решение и аргументы в его пользу.
– Эта каэлин… под покровительством Эйверин’айт. Ты понимаешь, что это значит? – произнес он.
Алин’юйт ответила с легким раздражением:
– Конечно. Именно поэтому я не могу просто от неё избавиться. Если с Мэй что-то случится, Эйверин поставит на уши весь Альвхайденгард. А Тень… может зайти дальше, чем обычно. И найти то, что не следует.
Норвайн медленно кивнул.
– Тогда поступим иначе.
Алин’юйт чуть приподняла брови.
– Позволь мне действовать, – сказал он негромко.
Она пристально смотрела на него, оценивая, взвешивая предложение.
Поняла.
Фэйри Двора Тени не могут поймать её на лжи, если она ничего не знает. Ни о чем не будет говорить, не станет строить вслух никаких планов. Мысли могут быть любыми. Но слова не выдадут ложь. И своими руками она ничего не сделает, а значит, она не при чем.
Это удобно.
Тем более, уже сработало однажды.
Алин’юйт ответила согласием:
– Хорошо, – и улыбнулась.
Ей это даже нравилось. Удобный союзник сделает все за нее. Что он будет делать с подозрениями в свой адрес, она не знала. Но видимо у него на этот счет тоже есть план…
… Норвайн’эл заполночь покинул покои Алин’юйт, мягко притворив за собой дверь.
Он был доволен. План шёл так, как он хотел. Не идеально, но достаточно близко к этому.
Существование каэлин Мэй становилось слишком неудобным. Она могла раскрыть и понять происходящее в Цветнике. Благодаря своей способности, Мэй сохраняла трезвый рассудок. Наверняка уже решила, что надо обо всем рассказать Эйверин’айт.
Этого нельзя допустить.
И если это дойдёт до файрина, все планы, и его, и Алин’юйт, разрушились бы в одночасье. Он не мог этого позволить. Он не хотел снова начинать всё сначала.
Прятаться, таиться, выжидать.
Фэйри живут долго. У него есть время. Оно всегда у него есть. Но сейчас всё складывалось слишком хорошо. И было бы преступно глупо позволить этой каэлин уничтожить всё это одним неосторожным словом.
И как хорошо, что он уже начал действовать. Пусть Алин думает, что она управляет им и ситуацией, что это она дала ему позволение. Однако нельзя было медлить. Все должно произойти так, словно это трагическая случайность, не более того.
***
Тишина давила. Мэй сидела в своей комнате, прижав колени к груди, и всматривалась в тени, дрожащие на стенах. Чувство тревоги сжимало её грудь. Ей казалось, что Норвайн’эл или Алин’юйт могут прийти за ней в любой момент.
Но время шло. Никто не приходил.
Она чувствовала странную тяжесть в висках, мысли текли медленно, словно застревали в плотном тумане.
Они отдавали Лайи Двору… какому Двору?
Мысли путались, путались, путались. В комнате стало душно. Её начало подташнивать.
Мэй резко поднялась. Справилась с головокружением, уцепившись за спинку кресла.
Ей нужен воздух. Нужно выйти.
Она отворила дверь и, стараясь двигаться бесшумно, пересекла пустой коридор.
Не в сад… Только не туда. Есть террасы. Тут недалеко та, где они занимаются танцами в погожие дни. Она добралась до террасы, останавливаясь, чтобы справиться с приступом головной боли. Перед глазами у нее все расплывалось