– Лотар? – фэйри как будто что-то пытался припомнить. – Была такая наемная армия, которой командовал человек по имени Лотар. О них до сих пор рассказывают всякие байки… Так это…
– Лотар Железный Рог, – вздохнула Тара, – это мой дед. И все эти байки – отчасти правда. Ему король даже титул барона предлагал, но он захотел отправиться к Искренниковым горам. Подальше от Хортланда. По-моему, это даже посчитали оскорблением королевского достоинства. Вот, – Тара вытащила из-под рубашки цепочку с кольцом, на котором красовалась полустертая надпись: “Бароном быть пренебрегу”, – это его кольцо. Осторожно, – предупредила она потянувшегося рукой фэйри, – это сталь, железо.
Линта’эл опустил руку, рассмотрел кольцо так и кивнул. А потом спросил:
– Что случилось?
Уточнять не надо было. Она и так поняла его вопрос и, помедлив, ответила:
– Хортланд не так просто не хотел защищать Вольные Города, приняв их в свое подданство. Так ведь удобнее. Когда с Искренниковых гор спускается Орда, эти города принимают на себя удар. А дикари, разорив их, возвращаются назад. И хортландские провинции остаются нетронутыми. Оксмор на долгое время стал оплотом для Вольных земель. Дед говорил, что так рождаются новые государства. Оказалось, не судьба. Однажды Орда оказалась слишком многочисленной, чтобы даже Оксмор мог её сдержать.
Тара замолчала, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Она давно забыла, как чувствовать то, что она снова ощутила: тоску, боль, отчаяние, страх и одиночество потерянного ребенка.
– Твой город погиб, – проговорил Линта’эл.
“И с ним все, кто был мне дорог”, – подумала она, но вслух сказала:
– Так бывает.
– Бывает, – очень тихо эхом повторил он, – ты поэтому не любишь свое полное имя?
Тара видимо повернулась слишком резко, он отшатнулся, поднял руки и проговорил:
– Прости, если вопрос неуместный… Я не хотел.
– Нет, – она покачала головой и заставила себя улыбнуться, – если бы ты знал, какое оно дурацкое. Мой дед был большим шутником. Своего сына, моего отца, назвал Дамианом. А потом заставил моих родителей дать мне имя Тариана. Мама сопротивлялась. Но дед стоял на своем. А у самого и баронского титула ведь не было. Отец вообще в кузне трудился. Зато дед любил повторять, что его внучку зовут Тариана Оксморская.
– А что не так? Я не понимаю...
– Да, все, Линт! Это же королевские имена, на худой конец, каких-нибудь аристократов. Представь, услышав, как меня назвали, другую девчонку назвали Иоленти. Как королеву Хортланда. Вот так и бегали мы по Оксмору и его окрестностям, две чумазые принцессы, Тариана и Иоленти. Хорошо, хоть сократить можно: Ташка и Иолка.
– Есть в ваших обычаях что-то странное, – улыбнулся Линт, – вот даже имена поделили на подходящие и неподходящие. Для фэйри Тариана звучит красиво. Как терайи’эйн – “яркое небо”.
С полянки, на которой они ночевали, послышался сначала визг, потом хохот и крик Лайрин:
– Муравьи, Дарвайн'эл! Ты серьезно?! Муравьи?!
Послышались звуки какой-то то ли возни, то ли борьбы.
Тара повернулась в сторону, откуда доносились звуки.
– Пойдешь смотреть, что там у них? – спросил Линт.
Делать этого совсем не хотелось. Сидеть на холме, смотреть на рассветное солнце, потихоньку откусывая от яблока, и говорить вот так, спокойно, без комментариев Дарвайна или Лайрин – Таре было очень уютно.
Даже впервые за долгое время рассказав об Оксморе, она почувствовала облегчение. Он выслушал, но в его глазах не было неуместной, раздражающей жалости. Только понимание. Линта’эл не стал задавать уточняющих вопросов, не полез в её душу. Принял то, насколько она открылась ему. И остановился.
И за это Тара была ему благодарна.
Она помотала головой:
– Пусть разбираются сами. Не дети же они, в конце концов.
Они помолчали.