Со стороны полянки раздался нечленораздельный вопль, потом хруст веток, звон и звуки, словно там носилось какое-то взбесившееся животное. Мимо Тары и Линта’эла пронеслась одна из лошадей. Заголосили птицы.
– Как думаешь, они все-таки поубивают там друг друга? – со вздохом спросила Тара.
– Разнесут лагерь, это точно, если ещё не успели, – Линт встал нехотя и пошел в ту сторону, откуда доносились крики и шум возни.
Ужасно… Так вот почему он так сказал. Ужасно было бы, если бы он заставил её влюбиться в него магией… Неосознанно. Но этого не произошло. А раз вин’эсаль – это изъявление симпатии фэйри, то и опасаться за то, что он сделает это осознанно нечего. И хорошо, когда есть кто-то кого можно просто по-настоящему считать своим другом.
Тара последовала за ним, стараясь не думать раньше времени, на что может быть похоже место их ночлега. Реальность все равно превзошла самые смелые её ожидания.
Вещи, остатки вчерашней еды и то, что Тара с вечера оставила, чтобы приготовить завтрак – все было раскидано по поляне. Одно из одеял оказалось разодранно в хлам. Надо всем этим носилась стайка сорок, стрекоча и хватая то один, то другой предмет. С другой стороны истошно вопили синицы, которым сороки явно мешали. Тара сначала не поняла, в чём дело, но потом увидела, что вся полянка, трава и все вещи покрыты большими жирными гусеницами разных цветов и размеров. Уж насколько она была не брезгливой, но тут невольно отступила назад. За деревьями, чуть поодаль, испуганно на всю эту картину взирали три пары лошадиных глаз. Три лошади, все ещё стреноженные не сумели освободиться и убраться от этой вакханалии подальше.
В голове Тара уже перебирала варианты, что можно с этим со всем сделать…
– Двор Лета! – с каким-то особым чувством произнес Линта’эл, окидывая полянку взглядом.
Выкрикнув что-то явно нецензурное на языке фэйри, откуда не возьмись, выскочил Дарвайн, врезался с ходу в Линта, увидел его, изменился в лице и попробовал удрать обратно.
Следом за ним появилась Лайрин, всклокоченная и злая, с застрявшими в волосах травинками.
Линт успел поймать Дара за руку, дернул назад:
– Дарвайн'эл! – и схватив его за ухо, заставил нагнуться к самой земле.
– Ай-ай-ай! Отпусти!
– Я возьму железные ножницы и отрежу тебе уши, а потом железной иглой пришью их на место! – зло прошипел Линт.
Дарвайн жалобно заскулил.
Лайрин, увидев брата в таком печальном положении, крикнула:
– Так тебе и надо, придурок!
– Лайрин’айт, – бросил Линта’эл ей, – тебя это тоже касается.
Та стушевалась и обиженно сказала:
– Он же первый начал, Линт! Напустил мне под одеяло целый муравейник!
– Я поищу лошадь, – проговорила Тара, решив, что как-нибудь фэйри разберутся без нее с нашествием птиц и гусениц. Тем более, это ведь их, Лайрин и Дара, родная, природная магия. Вот пусть и разбираются под присмотром.
– Ну, уж нет! – Линт ослабил хватку, Дарвайн упал, уткнувшись носом в траву, кишащую гусеницами и какими-то ещё насекомыми. – Пусть эти дети солнца и цветов наводят порядок, ищут лошадь… у них вон хватило умений устроить тут бедлам. Хватит сил и вернуть все назад.
– Пусть Дарвайн и исправляет все! – воскликнула Лайрин. – Он же все устроил! Я только защищалась и…
– Да вы тут за одно утро заработали портал до Кэл’эстрии! – с деланным спокойствием, вполголоса процедил Линта’эл. – Могу организовать прямо сейчас.
– Ладно, ладно… – Лайрин испуганно замахала руками. – Хорошо, я уберу птиц и найду лошадь. Дар!
Дарвайн поднялся, прижимая рукой пунцовое ухо и глядя на Линта исподлобья.
– Вечно у вас Дар крайний, – проворчал он, – чуть что, сразу виноваты уши Дара…
Близнецы поплелись устранять наведенный ими бардак. Тара же все думала, посмеяться ей или рассердиться по примеру Линта’эла. А в голове возникла непрошенная мысль, разбудившая дремавшее где-то глубоко любопытство, так не свойственное наемникам.
Ей действительно хотелось узнать побольше об Альвхайденгарде, той самой стране фэйри, где дети не знают, что такое виселица, и не понимают разницы между простолюдинами и аристократами.