– Однако вы с ними как-то справились?
Трактирщик бросил взгляд Таре за спину, как она поняла, разглядывая её спутников, от чего ей стало неуютно, и сказал:
– Фэйри с ними справился. Магией. Выманил их как-то, а потом и вовсе их за собой в чащу увел. Да так и не вернулся. Я вот что скажу – это все их проделки. Фэйри. Тварей этих они и приманили к Нумайиру. Потому что на утро те, что оставались, похватали свои вещи, семьи и удрали из города. А мы тут разбирайся…
– Давно это случилось? Ты сказал, что началось весной. А вот это вот все?
– Недели две уже прошло.
– С тех пор были ещё нападения?
Трактирщик помолчал, хмыкнул и поджал губы. Нападений, стало быть, больше не было, поняла Тара.
– Почтеннейший, – голос Линта’эла прозвучал неожиданно прямо за её плечом, – не расскажешь, кто тебе расписывал стены? Работа явно не простая…
Линт осекся, встретившись со взглядом хозяина постоялого двора. Он замер, вопросительно взглянув на Тару. Она предупреждающе качнула головой, а трактирщик в этот момент сказал, словно выплевывая слова:
– Так фэйри тот и намалевал.
Тара не дала Линта’элу ничего сказать, схватила под локоть и уволокла к столу, за которым Лайрин и Дар уже собирались трапезничать.
Особого выбора здесь не было, так что ужин был очень простой: яйца, овсянка, из овощей только репа и какая-то зелень – так ещё где-то подгоревший, где-то недосоленный.
Яйца ещё как-то можно было есть. Чтобы их испортить надо очень постараться. Хотя Тара и припоминала, что в Нимидии готовят их каким-то весьма специфическим способом, так что для хортландцев и узмирцев они становятся абсолютно несъедобными. Ну что ж, хорошо, что в провинции Хортланда о таких изысках не знали. Девушка ещё сумела запихнуть в себя пару ложек овсянки. Близнецы, хихикая, перекидывали друг другу в тарелку разваливающуюся репу, попутно устраивая свинарник на столе.
Линт, как ни странно, не побрезговавший ничем из съестного, взирал на это безобразие с удивительным безразличием, зато бросал беспокойные взгляды то на Тару, то на трактирщика. Она же снова покачала головой. Было четкое, очень сильное чувство, что сейчас говорить ничего нельзя. Дело ли в фэйри и уверенности трактирщика, что произошедшее именно с ними связано, или в чем-то еще, но что-то подсказывало ей, что нужно выждать и поговорить наедине.
Лайрин, наконец, после того, как её брат в очередной раз кинул в её тарелку кусочек какой-то желтоватой слизи, с деланным возмущением спросила:
– И что, ты даже ничего не скажешь ему?
Линт посмотрел на нее отстраненно и проговорил:
– А мне ещё и вашими манерами заниматься? Ты меня ни с кем не путаешь, Лайрин'айт? Я к вам в гувернеры не нанимался. К тому же за уборку все равно вам платить. Вон хозяин уже считает, сколько вы ему должны.
На Лайрин это подействовало моментально:
– Дар, все перестань. Хватит дурачиться.
– Ты начала, а я перестань? – фыркнул фэйри и снова перекинул ложку неаппетитной жижи со своей тарелки ей.
– Вот и будешь платить сам.
– Да мне все равно нечем.
– Значит, сам и будешь все тут отмывать.
Дар надулся, но творить безобразие перестал.
– А вы хоть иногда мирно живёте? – поинтересовалась Тара просто, чтобы не молчать. – Чтобы без вреда друг другу и окружающим?
Близнецы задумчиво переглянулись. А Линта'эл вместо них ответил:
– А то ты не знаешь. Если одного из них заковать в железо, станет тихо. Правда, ненадолго.
– Это больно, между прочим! – внезапно обиделся Дар. – Не то, что говорить или что-то делать, думать больно. Тебя бы заковали! Посмотрел бы я!
Лайрин бросила на Линта укоризненный взгляд, а Тара, нахмурившись, сказала:
– Все же мне очень не нравится это твое истхинское приключение, Дар. Мне иногда кажется, что все было специально подстроено. Ты, правда, там так проигрался?
Дарвайн посмотрел на нее почти жалобно: