– Ужасно, да?
– Заживёт все, – попробовала успокоить Тара, – даже следов не останется.
Лайрин снова уткнулась в нее, всхлипывая.
– Иди сюда, горе ушастое, – Линт придвинулся к ним ближе, – посмотрю, что с тобой.
Фэйри повернулась к нему, размазывая по лицу слезы. На щеках оставались грязные разводы. Линта’эл посмотрел на нее и сказал:
– Лицо само заживет. Давай сюда руки.
– Ноги сильнее болят… – пробормотала Лайрин.
– Тебе сейчас верхом ехать, не идти, – со вздохом сказал он, – поводья в зубах держать будешь?
Лайрин послушно протянула обе руки, положила ему на раскрытые ладони. Сначала ничего не происходило, потом Тара заметила, как начали затягиваться мелкие порезы и ссадины, волдыри ожогов сдулись, а ранки на их месте быстро покрылись коркой, кое-где они даже начали рубцеваться, когда Линт шумно выдохнул.
– Все пока. Больше не получится.
– Спасибо, – почти шепотом проговорила Лайрин, бросив виноватый взгляд сначала на него, потом на Тару, – не надо было… наверное… Ой, у тебя кровь!
Тара без удивления прикоснулась к разбитому виску. Ранка была неглубокая. Все же её били не чтобы убить или покалечить, она понимала, в этом повезло. Но отек на том месте тоже был изрядный. И звон в ушах никуда не пропал, как бы она ни старалась не обращать на него внимание.
– Это ерунда… – она не успела договорить. Линт прижался к её щеке горячей ладонью, накрыв и рану на виске и кровоподтек, от удара, полученного уже в телеге от Дэйла.
Боль тут же куда-то пропала, как и тяжесть в голове, а вместе с ними и звон в ушах. Даже ломота в мышцах куда-то тут же подевалась, словно она не была связана весь день.
Лицо фэйри и так казалось белым в свете луны, аж до отсвета, но теперь ей показалось, что он становится ещё бледнее.
– Остановись! – она резко отняла его руку от своего лица, вспомнив про ожоги на запястье, только когда он вздрогнул. – Прости! Не надо. Я потерпела бы. Бывало хуже и…
– Это ты прости. Похоже, это все из-за нас, – он посмотрел на нее вымученным взглядом.
– За что? – Таре очень хотелось сейчас его обнять, как-то поделиться теплом. Если бы не реакция самого Линта на ситуации, когда они оказывались слишком близко друг к другу, как тогда в Истхине, она бы, пожалуй, это сделала. – Такое могло случиться и не потому что вы фэйри, а кто-то решил устроить на вас такую… охоту…
Линт не ответил. И она продолжила:
– Я только не понимаю, ведь ты мог разбить кандалы, как сделал это в Истхине…
– Для этого надо видеть объект. А я ни Лайрин, ни своих рук не видел. И это было бы слишком заметно, слишком много сил бы ушло сразу. А тут надо было и за Даром следить, я ведь не знал, что он делать собирается до самого последнего момента. Только наблюдал, чтобы знать, где он и в какую сторону, если что, нам бежать. И как-то освободить всех нас, чтобы никто ничего не заподозрил раньше времени. Видишь, все имеет свой предел. И мои возможности тоже.
– Вот и прибереги их пока, – она не удержалась и все же положила руку ему на плечо в каком-то неосознанном желании отдать обратно хотя бы часть потраченной на нее силы. Но, увы, такие вещи ей недоступны. А как было бы сейчас кстати. – Иначе твоих возможностей вообще надолго не хватит.
Дарвайн и впрямь скоро вернулся и привел лошадей. Вещи, собранные и распиханные по седельным сумкам и вещевым мешкам как попало, впрочем, были в целости и сохранности. Даже Тарин меч на его законном месте.
Тара потрепала Дара по плечу и сказала:
– Ты, правда, большой молодец, что подумал о вещах.
Даже в неярком свете луны было заметно, как он покраснел, от смущения и что-то пробормотал, отводя взгляд.
Насколько же он одним этим облегчил им жизнь. Даже если бы они лишились всех денег, хотя даже этого не произошло. Возвращаться в Нумайир Тара бы не решилась. Отряд Ника может быть и не один. А остаться просто буквально без ничего, посреди Хортланда ещё и с преследователями на хвосте – означало бы большие проблемы.
О серьезности ситуации в целом Тара старалась сейчас не думать. Она видела для себя легкий способ выйти из нее. Но для самой Тары выбор был очевиден. Она никого не бросит. Пусть даже против троих фэйри ополчится весь Хортланд. Не так уж много этот Хортланд сделал для нее самой. Пока она ни от кого из фэйри не видела зла. Безалаберность, иногда граничащую с глупостью, разгильдяйство и неумение подумать наперед – этого сколько угодно. Но вместе с тем было и уважение, и умение слушать, и общение на равных, а ещё о ней тоже заботились, наравне со всеми.