О том, что ни один из близнецов Лета не появлялся в Луи’занэре, она узнала уже на месте. Как и о том, что никто не передавал ей сообщений. А талар’и молчал, потому что файрин Рассвета был в отлучке.
И вот тогда заговорили все чувства сразу. Что-то не так. Что-то случилось. Но не с Лайрин’айт и Дарвайн’элом. Как она вообще в это поверила? Ведь первым о них что-либо сейчас мог узнать только Шеол. А он бы не стал передавать посланий через третьих лиц. Он бы пришел сам.
А, значит, что-то случилось там, где её сейчас нет. Или вот-вот должно было случиться.
И Эйверин’айт знала, кто стоял за этим. Даже не подозревала – знала. Но так уж и быть. Она не пойдет к файрину сразу. Сначала надо убедиться, что за эти четыре дня не произошло ничего серьезного. Потом вывести Алин’юйт на чистую воду. И только тогда предоставить все доказательства Калиад’элу. Может быть, это, наконец, убедит его в том, что его сестрица далеко не безгрешна!
Но почему-то Эйверин’айт чувствовала, что что-то всё же произошло.
Айлу’эл’энди выглядел как обычно: изящный белый дворец, увенчанный несколькими шпилями, со смотровой площадкой на самом высоком из них, подсвеченный голубоватым, мягким светом, казалось, он был погружен в глубокий сон.
Но ещё издалека Эйверин’айт заметила чужое присутствие. Дворец, в котором жили каэлиндаэ, был оцеплен – полупрозрачные тени двигались среди деревьев, силуэты сливались с ночной мглой, делая их почти неразличимыми. Ей была знакома и магия, делающая фэйри заметными лишь внимательному, пристальному наблюдателю, и её обладатели – Двор Мглы.
Эйверин’айт нахмурилась, но заставила себя успокоиться. Сначала узнать, в чём дело. Потом уже решать, есть ли повод волноваться.
Она подошла ближе, и из тени выступил высокий фэйри, одетый в тёмный плащ с узором, напоминавшим клубы ещё более темного тумана.
Дион’эл, файрин Двора Мглы, почтительно склонил голову:
– Рэйн Эйверин’айт.
Она остановилась перед ним, окинув оценивающим взглядом его и остальных фэйри, и сухо спросила:
– Что здесь происходит?
– Мне известно немногое, а сказать я могу ещё меньше, – произнёс он после недолгой паузы, – рэйн Калиад’эл поднял мой Двор и Двор Тени среди ночи. Мы получили приказ окружить Айлу’эл’энди. Велено никого не выпускать.
– Шеолан’эл тоже здесь?
– Нет, – фэйри Мглы качнул головой, – рэйн Калиад’эл дал Тени другое поручение. Но они скоро тоже явятся.
“Какое, ты, конечно же, мне не скажешь”, – подумала Эйверин’айт, взглянув на него уже с интересом.
– Что такого могло произойти? В честь кого такие предосторожности? В Айлу’эл’энди кроме двенадцати каэлиндаэ, десятка фэйри Малого Двора, нескольких наставниц из Двора Мерцания и Алин’юйт нет никого.
– Мне приказано не выпускать никого, – пожал плечами Дион’эл, – будь это даже рэйн Алин’юйт.
Брови Эйверин взметнулись вверх. Как интересно. Какой занятный приказ отдал Калиад. Её подозрения явно оправдались. Что-то произошло.
– Но ведь файрин не давал тебе приказа никого не впускать внутрь?
Дион’эл медленно моргнул. Легкая тень сомнения проскользнула по его лицу, прежде чем он ответил:
– Нет, такого приказа не было.
– Тогда позволь мне войти.
Некоторое время он молчал, словно обдумывая сказанное. Потом, нехотя, чуть повернул голову, подавая знак своим фэйри и пропуская её внутрь.
Эйверин’айт не стала медлить.
Айлу’эл’энди был слишком тих.
Она шагнула в холл и тут же почувствовала что-то неправильное. Не магию – неуловимую плетением силу, а саму атмосферу. В воздухе было ощущение замершего мгновения, как перед бурей. И почти сразу она увидела Калиада.
Он стоял, как будто выбирал направление, куда идти дальше, разглядывая полутемный зал. Она окликнула его, надеясь, что тут не замешана какая-нибудь странная магия, морок или что-то еще.