Калиад’эл не дал ей договорить, и это было как раз ожидаемо.
– Двор Цветения под подозрением, – резко сказал он. – Пока мы не поймем, чем руководствовался… Норвайн’эл, – файрин сделал паузу, вспоминая имя того, о ком говорил, – им пока нельзя полностью доверять.
Эйверин’айт нахмурилась, но не стала спорить. Сама же она кроме тревоги за Мэй, была ещё обеспокоена тем, как сказать Зирайе’айт о произошедшем. Может ли Норвайн быть не при чем? Какие причины могли заставить его сделать это? Зачем вообще травить одну из каэлиндаэ? Или… Мэй что-то увидела или услышала, чего не должна была?
– Я сама подберу фэйри из Ясного Неба и Сияния, – спокойно сказала она, – тех, в ком никто не будет сомневаться.
“Однако мне ты этой роли не предложил”, – заметила она.
– А Алин’юйт? – в душу Эйверин закралось подозрение. Она помнила, что Калиад’эл приказал относительно своей сестры. Но было в этом что-то такое, что тоже не давало ей покоя.
– В «железной комнате», – в глазах файрина вновь сверкнула молния. Он не скрывал своего гнева по отношению к сестре.
Вальтар’эл едва кивнул – весьма заметное, видимое одобрение действий Калиада. Вряд ли конечно оно нужно файрину Альвхайденгарда, но Вальтар’эл был доволен его решением.
Эйверин’айт не преминула спросить:
– Как это связано с Мэй?
Но было в этом явно что-то иное.
Калиад’эл ответил:
– Никак. Это совпадение.
И нет, он не кривил душой. В Айлу’эл’энди он пришел не спасать каэлин Мэй. Ей, кажется, просто повезло. Он пришел за другим. Алин сделала что-то еще…
– В чём же тогда дело? – Эйверин не надеялась, что ей ответят, но не могла не спросить.
Калиад’эл выдержал паузу, а потом коротко сказал:
– Это внутреннее дело Двора Ночи. Но если вдруг окажется, что это как-то касается Двора Дня, ты первая узнаешь об этом.
И снова безмолвное полное согласие Вальтар’эла со своим файрином. Эйверин же услышала то, чего услышать не ожидала, но над чем теперь нужно было подумать. Что такого могла сделать Алин’юйт, что могло коснуться Двора Дня? Или же она сделала это когда-то раньше? Давно? Эйверин’айт знала одно такое дело. И внутри нее все похолодело от ярости. Впрочем, пока ей нельзя давать выхода.
Между тем Калиад проговорил:
– Тебя же, рэйн Эйверин’айт, я попрошу остаться в Сиян’эл’энди. На время. Пока каэлин Мэй останется тут гостьей. Когда она придет в себя, было бы неплохо, чтобы она увидела знакомое лицо.
– Ты не отправишь её обратно в Айлу’эл’энди? – удивилась она.
И вот тут случилось странное. Калиад’эл на долю секунды растерялся, то ли не ожидая такого вопроса, то ли не зная, что на него отвечать. Всего мгновение, но она это заметила:
– Я хочу, чтобы каэлин Мэй, когда окончательно придет в себя, ответила на несколько моих вопросов. Я хочу прояснить ситуацию относительно того, что происходило в Айлу’эл’энди все эти годы.
“И поэтому ты решил оставить её здесь?” – Эйверин усмехнулась про себя: “Никак нельзя отправить её выздоравливать к подругам, а потом задать свои вопросы…”
– Хорошо, – кивнула она, – тем более я бы и сама у тебя потребовала этого. Я останусь пока с каэлин Мэй.
– Рэйн Вальтар’эл, – перевел Калиад взгляд на фэйри своего Двора, – мне нужны сведения о том, что происходит и происходило в Альвхайденгарде последний год. От островов до Эншел’энсана. Отправь также сообщение в посольство при Хортланде. Я хочу знать, как вышло так, что на Совете появилось так много сторонников конфликта с людьми.
– В ближайшее время ты все получишь, рэйн Калиад’эл, – Вальтар’эл кажется и этим приказом был доволен, – однако, я хочу заметить, что тебе не стоит снова запускать дела, Калиад. Ты сам видишь, к чему это ведет. Белую эпоху не вернуть. И без твердой руки мы рискуем снова погрузиться в хаос. Дворам нужна сильная воля.
Калиад’эл промолчал, хотя, кажется, ему было что возразить. Упрек был и впрямь справедлив. Но Эйверин увидела в этой фразе кое-что еще:
– Без Двора Равновесия Белая эпоха невозможна, – проговорила она, – даже ты не можешь полностью взять на себя роль арбитра, как бы ни желал того Двор Тени. Но пока в тебе видят символ, Калиад, ты можешь удержать Дворы фэйри от саморазрушения…