Мэй вспомнила что уже раз или два просыпалась в этой комнате. Просто те пробуждения были совсем мимолётны. Она просила воды, напивалась вдоволь из поднесенного к её губам кубка, а потом кто-то снова клал руку на её лоб, наполняя её теплом до самых кончиков пальцев, и она засыпала, глубоко и спокойно, без снов.
Пить хотелось и теперь. Она повернулась, пытаясь понять, есть ещё кто-то рядом с ней.
Фэйри вскочила с кресла.
– Можно мне воды, – с трудом выдавила Мэй, – аштиэ...
Фэйри подала ей бокал, двигаясь расторопно и ловко.
Мэй попробовала сесть. Ей удалось с большим трудом привстать. Фэйри, видя это, поставила бокал на столик около кровати, помогла девушке, подложив ей под спину подушку, снова подала воду. Мэй взяла бокал дрожащими от слабости руками:
– Я помогу тебе, каэлин, – предложила фэйри. Девушка лишь качнула головой.
Какое это счастье – суметь удержать в руках бокал, пить самой столько, сколько хочется.
Мэй вспомнила сладковатый напиток Норвайн'эла, привкус железа во рту, горечь... И тут же почувствовала дурноту. Сжала в руках бокал с остатками воды и сделала два последних судорожных глотка.
– Я позову Эйверин'айт, каэлин, – сказала фэйри, забирая пустую чашу из её рук.
Девушка слабо кивнула.
Эйверин... Мэй помнила, что это она пришла и спасла её в Айлу'эл'энди, от приторно сладкого лекарства с медовым запахом... Фу... Она, наверное, больше никогда не сможет есть мед. А от этого напитка её вывернет от одного его духа. Наверное, Эйверин'айт можно довериться, спросить, рассказать. Она должна понять...
Там был кто-то ещё. Мэй пыталась вспомнить. Он же что-то говорил. Но в памяти осталось лишь ощущение, что кто-то поднял её на руки, тепло, разливающиеся по телу, успокаивающее лихорадку и погружающее в сон.
Эйверин появилась незамедлительно. Мэй даже не успела как следует обдумать то, что теперь не давало ей покоя.
– Как ты себя чувствуешь, Мэй? – Эйверин'айт присела на край кровати, взяла её руки в свои. Снова от кончиков пальцев потекло приятное тепло. Фэйри коснулась её лба. Потом с некоторым облегчением сказала: – Я волновалась за тебя. Из меня так себе целитель. Двор Дня и в лучшие времена этим не славился. Но мне все же кажется, что тебе уже лучше.
Мэй кивнула и проговорила:
– Прости, рэйн Эйверин'айт. Я принесла вам много хлопот.
Фэйри посмотрела на нее с изумлением.
– Это ты меня прости. Я поверила глупому обману, который... Ох, стоило мне просто проверить, – она на мгновение замолчала, потом снова заговорила, посерьезнев: – Мэй, когда окрепнешь достаточно, расскажи мне, что случилось. Это важно. Я бы себе никогда не простила...
Мэй внезапно оказалась в её объятьях, таких ласковых и крепких. Наверное, так матери обнимают своих дочерей. Девушка силилась вспомнить, но никак не могла. Слишком рано ушла её мать. И очень долго, кроме Лайи, не было никого, кто бы относился к Мэй хотя бы с толикой тепла. И самое главное, она не чувствовала магии, во всяком случае той, которую использовали Алин'юйт и наставницы Айлу'эл'энди. Это было искреннее беспокойство и забота.
Она замерла, ловя это ощущение, стараясь его запомнить. Эйверин'айт поймет. Должна понять.
Фэйри отстранилась, снова погладив её по голове, словно ребенка.
– Скажи мне, ты чего-нибудь хочешь, Мэй?
– Поесть, – без раздумий ответила девушка, – мне кажется, я не ела целую вечность... Только, пожалуйста, пусть не будет ничего… сладкого.
Эйверин улыбнулась и кивнула:
– Конечно. Тебе и правда лучше. Может, тебе нужны какие-то твои вещи из Айлу'эл'энди? Прости, только сейчас я подумала об этом.
Настала очередь Мэй посмотреть на фэйри с удивлением:
– А где мы, рэйн Эйверин'айт?
Девушка только теперь осознала, что это место не похоже на Айлу'эл'энди.
– Это Сиян'эл'энди, Мэй. Дворец файрина. Тебе перенесли сюда три дня назад. Ты... – Эйверин'айт замолчала, покачала головой и продолжила через мгновение: – не будем об этом. Сейчас я просто рада, что все обошлось.
"Я умирала, когда меня забрали оттуда", – вспомнила Мэй слова Норвайн’эла: "Кто-то спас меня. Эйверин'айт и кто-то ещё".