– Не надо, – перебила её Тара, – про Дворы мне Линта’эл худо-бедно объяснил. И что вы из Двора Лета, а он из Двора Ночи, как ваш файрин… Кое-что про магию тоже рассказал.
– Ну, хорошо, – фэйри кивнула, – у нас была Черная Эпоха. Всякие войны, катастрофы, беды. Целых двести лет подряд. Началось все с войны, там… в общем, два Двора кое-что не поделили, – она замялась, – да это неважно. Просто с них началось. А потом все перессорились со всеми. В смысле Дворы. Это ещё так называют, Войной Дворов. Вот тогда магическими проклятиями целые Дворы уничтожали, выжигали земли. И однажды пришли шайсары – твари-из-ниоткуда, которые не знают усталости, сострадания и страха. Они умеют только убивать и жаждут живой плоти и крови. Они чуют магию, видят плетение, как фэйри, и у них есть нечто, сродни вин’эсаль, которому не может противиться никто, разве что фэйри с очень сильной силой воли или обладающий магией равновесия. Только не спрашивай, что это такое. Я все равно не знаю, – Лайрин пожала плечами, – так нам рассказывали.
– Война Дворов? – переспросила Тара, – фэйри воевали между собой? Это когда было?
– Ммм… – протянула Лайрин, оглянувшись на брата в поисках поддержки, – вроде бы до нашего рождения.
– Калиад’эл, файрин Альвхайденгарда, остановил эту войну, – уверенно сообщил Дарвайн, – не то чтобы очень давно. Но мы её не застали, это да.
– И хорошо, что не застали! Не хотела бы я жить в умирающих землях с шайсарами… Бррр… – Лайрин передернуло.
– Это случилось на островах? – снова спросила Тара, пытаясь как-то составить представление о прошлом фэйри. Благодаря деду она неплохо знала, что происходило как минимум последние двести лет в Хортланде, Нимидии и Узмире. О том, что в Северном море на ледяных островах живут фэйри люди-то узнали всего четверть века назад. А, оказывается, у них там были свои войны и эпохи.
– Нет, – вдруг ответила Лайрин, – это было ещё до Исхода, в Эльлисаре, благословенных землях фэйри. Такие вот благословенные земли, с шайсарами, проклятьями и войнами…
– Эйверин’айт очень не любит, когда мы пересказываем всякие истории из того времени, – Дар пожал плечами, – говорит, что правды в них ни на грош, но сама какую-нибудь правду нам не рассказывает.
– Зато Тэйфин’айт рассказывает и много, – заговорщицки сощурилась Лайрин, – про шайсаров особенно… Вот послушай, – в её глазах блеснул азарт, как у ребенка, который делает что-то запрещенное взрослыми, но надеется, что они об этом не узнают: – никто не ведал, кто такие шайсары, приходящие из ниотуда, пока не случилась первая беда. В самый темный час ночи, когда небо покидает и Серениад, а черное око погасшего Ил-Серениада смотрит с небес на умирающие земли, появляется тварь-из-ниоткуда со сверкающими во тьме глазами, безмолвная и беспощадная. В одну ночь, укутанную мертвой тишиной, юная Лиэнн’айт, дочь файрина Двора Весны, пропала прямо из своей постели. Лишь на пороге дома остался слабый след, будто от когтя. И с тех пор каждую ночь Двор Весны терял одно дитя. Те, кто пытался выследить тварей, возвращались ни с чем, другие исчезали следом за детьми. Страх поселился в душах фэйри, потому что шайсары есть порождение Проклятья…
Лайрин рассказывала, чуть понизив голос, явно подражая тому, кто когда-то поведал ей эту страшную сказку. Периодически её перебивал Дарвайн, добавляя разных подробностей. Звучала она также, как и те, которыми в детстве Тары пугали детей Оксмора. Шайсары заглядывали в окна, находили детей, которые ещё не ложились спать, магией и хитростью заставляли их выйти и похищали. Часто это сопровождалось какими-то жутковатыми подробностями: где-нибудь потом находили оторванную ногу, руку или голову. В конце истории Двор Весны погружался в глубокий траур, так как ни одного ребенка фэйри сберечь не могли. Теперь, когда луны уходят с небосвода, фэйри запираются в своих домах, гасят свет и затаивают дыхание. Потому что шайсары всё ещё могут вернуться. И если тишина станет слишком густой, а воздух слишком холодным, это значит, что тени снова пришли, и они ищут новую жертву…
– Ой! – Дар замолк, глядя куда-то Таре за спину.
– А что ты остановился? – Линта’эл, взъерошенный и помятый, подошел и присел рядом с Тарой, – расскажи уж до конца.
– Да, вроде это все, – смешался Дарвайн.
– Да ну? А о том, что шайсаров породила магия самих же фэйри? В смысле, что это Проклятие, которые были наложены одним из Дворов, чтобы уничтожить другие? Или, что, в конце концов, шайсаров стало так много, что фэйри бежали со своей благословенной земли? Или поподробнее рассказать, с чего конкретно началась Война Дворов?