– Стой! – попытался схватить её за плечо.
Они едва не упали вдвоем, но Тара остановилась.
– Лучше уж лошади, – проговорил он, сжав зубы.
Лайрин отступила к дереву на противоположной стороне полянке, прижалась к нему, с округлившимися от ужаса глазами.
Слышно было, как рвутся с привязи лошади, их копыта глухо ударяли по земле. Послышался треск ломающихся веток, а затем короткий, пронзительный визг, от которого мороз пробежал по коже. Ещё несколько секунд доносились звуки борьбы – удары, хриплое ржание, будто животное задыхалось, и странный влажный хруст.
Тара едва успела отскочить, когда из темноты вырвалось нечто огромное и черное. Когти твари разорвали ткань на рукаве её туники. Она упала на землю, перекатилась и тут же вскочила, инстинктивно выставив перед собой меч.
Теперь можно было рассмотреть напавшую на них тварь. Шайсар стоял вполоборота, скалясь, его горящие красные глаза, словно угли, прожигали тьму. Морда чудовища была перепачкана кровью, её жирные капли стекали и срывались с подбородка, оставляя темные пятна на земле. Грязная свалявшаяся шерсть не была густой, кое-где виднелись проплешины и кожа, покрытая черными струпьями.
Шайсар припал на передние лапы, готовясь к следующему прыжку. Тара чувствовала, как сердце бьется где-то в горле.
Тварь не издавала ни звука. Ни рыка, ни сопения. Ветер донес запах гнили и свежей крови, смешанный с влажной сыростью леса.
Линт что-то быстро сплел и кинул на тварь. Мощная волна жара обрушилась на шайсара. Листья на ближайших деревьях тут же почернели и обуглились. Даже Тара почувствовала, как её кожу обожгло. Солнечное Тепло Двора Дня, которое Линт показал ей ещё в Истхине, могло и вправду стать оружием.
Но шайсар дернулся, словно от раздражения, втянул плоскими ноздрями горячий воздух. Жар, достигнув его, вдруг спал, как будто растворился, лишь слегка пошевелив шерсть на уродливой морде.
Монстр прыгнул на Линта, как и прежде не издав ни звука. Взмах когтистой лапы был быстрым, смертоносным, но фэйри выставил перед собой невидимую преграду. Удар твари отразился с гулким звуком, словно когти прошлись по камню. Линт пошатнулся, удерживая барьер, но шайсар не отступал, наваливаясь всей своей массой.
В этот момент Тара рванулась вперед. Она бросилась наперерез, и её меч с громким звоном встретил лапу шайсара. Рука задрожала от напряжения. Тварь отступила на шаг и повернула голову к Таре.
Линт, воспользовавшись моментом, поднял руку, и в его ладони возникло Лезвие Ночи. Он метнулся в сторону шайсара, привлекая его внимание. Чудовище снова бросилось на него.
– Кинжал! – выкрикнул Линт.
Шайсар прыгнул, целясь в фэйри, но тот, выставив клинок, отвел удар в сторону. Однако тварь была ловка, несмотря на свои размеры. В следующий миг Линта’эл не успел среагировать и когти легко прорвали ткань рубашки, а за ней кожу, оставляя глубокие, кровоточащие раны. Фэйри охнул, сжал зубы и отступил назад.
Тара бросилась к ним, пытаясь отвлечь тварь на себя. Она сделала стремительный выпад, и лезвие её меча рассекло бок шайсара. Но ощущение было странным, словно клинок вонзился не в живую плоть, а во что-то жесткое и однородное.
Вместо крови или разорванных тканей, в разрезе открылась пугающая пустота – абсолютная тьма, клубящаяся, словно живая. Рана тут же начала затягиваться, будто плоть шайсара была не чем иным, как вязкой тенью.
Монстр резко повернул голову, его горящие глаза уставились на Тару. Стиснув зубы, она рванулась вперед, пересиливая страх, и с криком кинулась на тварь. Бело-голубой клинок вонзился шайсару в шею, войдя по самую рукоять.
Тварь выгнулась, будто в судороге, но уже через мгновение её тело начало опадать. Черный стеклянистый песок посыпался на землю с тихим шелестом. Тара упала на него сверху, потеряв равновесие. Линт, пошатываясь, поднялся, прижав руку к окровавленному плечу.
– Это только начало, – прошептал он.
Тара нашла глазами Лайрин, сжавшуюся в комок под массивным стволом поваленного дерева, потом Дара, бледного, как снег, шевелившего дрожащими губами. Что он говорил, понять было невозможно. Она хотела сказать им, чтобы спрятались.