– И потом сбежал, как вор? Как преступник? – процедил Калиад’эл сквозь зубы.
– Этому могло быть тысяча причин! – воскликнула Эйверин, – ты не думал, что виной тому могла бы быть Алин’юйт? Ты уверен, что он вообще сбежал и жив после всего этого?!
– Рэйн Эйверин’айт! – третий, незнакомый Мэй голос прозвучал глухо.
А фэйри Дня вздохнула и ответила:
– Я не имела ввиду то, что сказала, Шеол. Никаких новых сведений у меня нет. Я просто хотела…
Как бы ни было ей любопытно послушать дальше, как рэйн Эйверин’айт распекает владыку Альвхайденгарда, похоже, зная все его больные места, ибо после упоминания о возможной смерти его брата на некоторое время воцарилась полная тишина, но оставаться под дверью больше нельзя.
Мэй, стараясь шуметь как можно меньше, отступила, прокралась к лестнице, по которой только что спустилась, и стремглав бросилась в отведенную ей комнату. Она умудрилась не заплутать и не потерять направление, хотя очень этого опасалась. К счастью, в покоях никого не было, даже Раюн'айт куда-то ушла. И девушка могла преспокойно сделать вид, что никуда особо и не уходила.
Когда появилась фэйри Сияния, Мэй листала книгу историй фэйри. Да, она еще раз убедилась. Линта’эл – это же имя произнесла рэйн Эйверин’айт. И этим же именем подписаны все истории в книге. Потом она уже просто рассматривала картинки, а в голове носились целые стаи мыслей.
В Айлу’эл’энди пропала каэлин! Кто-то из девушек, из тех, с кем она приехала из Хортланда.
“Хоть бы это была не Лайи! Пожалуйста! Пусть это будет не Лайи!” – мысленно попросила Мэй.
Кроме того, ее пугала непрошенная мысль, что она в саду разговаривала с файрином. И в комнате, когда пришла в себя… И как она с ним разговаривала… Ох… Лучше об этом не думать. Хотя иногда становилось смешно.
– Каэлин Мэй, – Раюн'айт, как обычно, легкая и расторопная, впорхнула в комнату, – рэйн Эйверин'айт вернулась. Я сказала, что тебе уже лучше, и ты сможешь спуститься к обеду. Она ждет тебя, каэлин, – а потом понизила голос до полушепота и сказала: – кажется, она хочет тебя представить файрину. Может, ты захочешь переодеться? Я подберу что-нибудь понаряднее…
– Нет! – идея “приодеться” для встречи с файрином Альвхайденгарда показалась Мэй одновременно смешной (он ведь видел ее промокшей с головы до ног) и странной. Какое она на него, по мнению Раюн, должна произвести впечатление?
Мэй снова кинула взгляд на свое отражение в зеркале. Во что ни одень, красивее она сейчас не станет. Может, со временем, когда вернется румянец на щеки, и скулы не будут так выделяться на лице… Но не сейчас.
– Я ведь выгляжу пристойно? – спросила она.
Раюн'айт признала, что каэлин Мэй одета вполне подходяще, но все же, может, стоит найти что-нибудь поизящнее… или…
Девушка прервала ее рассуждения:
– Я пойду так. Не стоит заставлять ждать рэйн Эйверин’айт и тем более файрина Альвхайденгарда.
Она вышла из комнаты твердым уверенным шагом. Во всяком случае, Мэй очень старалась, чтобы выглядело именно так. Но ей было страшновато. В саду никакого беспокойства не было и близко. С кем-то, пусть даже из приближенных файрина, даже принадлежащим его Двору или семье, общаться на равных может и не в порядке вещей, но не так, как если имеешь дело с монаршей особой. Она часто слышала еще в Эритии, как это бывает опасно, сказать королеве или королю что-то, что им не понравится или покажется дерзким.
А ей надо сказать нечто, что, скорее всего, не понравится никому из фэйри.
В Хортланде домны учили, что надо молиться Творцу перед каждым важным делом. Ее отец молился перед поездками и походами, и герцог Виладий, отец Лайи, возносил молитвы и жертвовал храмам.
“Можно мне немного уверенности и смелости?” – попросила Мэй непонятно кого: “Я не для битвы и не для чего-то дурного прошу. Я просто хочу спасти Лайи и всех остальных девушек. И не хочу становиться игрушкой для утех какого-нибудь файрина Двора Лета”.
На лестнице ее встретили и проводили к дверям трапезной, куда она и вошла, ожидая оказаться в окружении кучи народа. Ведь король, герцог и даже какой-нибудь захудалый барон всегда имеет свиту. Даже Алин'юйт не ходила нигде совершенно одна.
Трапезная оказалась довольно небольшим помещением с куполообразным потолком и тремя высокими окнами, за которыми был виден тот самый сад, где она повстречала кельпи. Не было тут и толпы фэйри, к которой с таким волнением она готовилась. Никого, кроме Эйверин'айт и ее знакомого из сада… файрина Альвхайденгарда.