Но Мэй не думала о Калиад’эле. В голове звучал только один вопрос. Она набралась смелости и спросила:
– Я могу увидеть Лайи? Как скоро меня вернут в Айлу'эл'энди?
Эйверин’айт покачала головой:
– Пока рэйн Калиад’эл считает, что ты должна оставаться здесь. С чем это связано, я не до конца понимаю, но, во всяком случае, в Айлу'эл'энди ты пока не вернешься.
Мэй чуть напряглась, но все же кивнула.
– А Лайи?
Эйверин помолчала несколько секунд, словно раздумывая, как ответить, но потом все же сказала прямо:
– Лайи нет в Айлу’эл’энди.
Мэй застыла.
"Лайи нет".
Она слышала это и раньше. Слышала, как Эйверин’айт говорила Калиад’элу о том, что пропала одна девушка. Она же тогда понадеялась, что это не Лайи!
Ее сердце сжалось.
– Лайи… она… – губы ее задрожали. – Она умерла?
Эйверин’айт прищурилась и спросила:
– С чего ты это взяла?
Мэй вздрогнула. Сказать, что она подслушала их разговор? Или откуда ей могла прийти в голову такая мысль?
Но тут же, в голове возник образ террасы в Айлу’эл’энди, заливающий ее солнечный свет, силуэт Лайи, склонившийся к ней незнакомый фэйри. Голова закружилась, как тогда…
"Алин’юйт говорила, что Лайи должна отбыть, что ее примут в какой-то Блистательный Двор…"
Мэй судорожно вздохнула и проговорила:
– Ее отдали в какой-то Двор. Я помню… Алин’юйт называла имя… И Двор… Но я…
– Мэй, – Эверин встала со своего места, подошла и села на соседний стул, накрыв своей рукой ее, – мы ее найдем. Шеолан’эл из Двора Тени уже опрашивает бывших наставниц Айлу’эл’энди. Если Лайи забрал какой-то Двор, мы найдем ее. Слышишь!
Мэй кивнула, немного успокоившись. Нет… ведь они не нашли тело. Эйверин’айт тогда высказала предположение. Лайи жива. Должна быть жива!
– Рэйн Эйверин’айт, – тихо проговорила девушка, – мне надо еще сказать кое-что. Я не знаю, насколько это имеет значение. Но, кажется, имеет... о вин’эсаль…
Фэйри посмотрела на нее с интересом.
– Что такое?
Мэй уже открыла рот, чтобы сказать все о своей способности закрываться от вин'эсаль, о том, как чувствует их магию.
Но порыв ветра распахнул окно, потом дверь, взметнул вверх легкие занавески, подхватил со стола салфетки, а внезапно на место файрина плюхнулся, развалившись на кресле и задрав одну ногу на подлокотник, незнакомый Мэй фэйри.
– А что, рэйн Эйверин'айт еще не догадалась? Эту каэлин не берет ваш вин'эсаль. Так трудно понять, да, рэйн Эйверин? – потом обратился к содержимому блюд и тарелок на столе: – Что у нас тут? Эх... Ничего съедобного. Трава и испорченное мясо.
Мэй не поняла, откуда он взялся, как попал в трапезную, но по реакции Эйверин, которая даже не вздрогнула и не посмотрела в его сторону в первые несколько секунд, поняла, что, в общем-то, похоже бояться нечего.
Фэйри был, как и все, высок и изящен. Но если до этого Мэй встречала более-менее нормальный цвет волос, а глаза, хоть и были непривычно яркими, не выглядели неестественно, то у этого волосы были короткими, вьющимися, блестящими и имели странный серый цвет с голубоватым оттенком, а глаза... Вот тут Мэй стало не по себе. Черные, с каким-то фиолетовым отблеском, в глубине их как будто скрывалось ночное небо. В них не было ни белка, ни радужки. И одежда, серо-голубая туника без камзола и рубашки. Плотные штаны и легкие сандалии, шнуровка которых доходила до колена. Кажется, по меркам фэйри, это было чем-то на грани приличия.
– Тебя сюда не звали, – просто ответила ему Эйверин.
– Я сам прихожу, – огрызнулся он беззлобно, – иначе все можно пропустить. Что у нас за движ, рэйн Эйверин? Шеолан'эл вдруг поминает тебя чаще, чем Пропасть. Калиад дает задание каждому, кому не посчастливилось оказаться в поле его зрения. А сейчас закрылся ото всех и уже минут пятнадцать говорит с посланником Двора Осени. У нас что-то намечается?
Эйверин проигнорировала его тираду и испытующе посмотрела на Мэй. Девушка впервые ощутила себя неуютно под ее взглядом. А потом на нее словно дунуло теплым ветерком. Неожиданно. Мэй ощетинилась, как котенок, готовый зашипеть на опасность, а в горле стал неприятный комок. Все ее естество словно закричало, закрываясь от внешнего воздействия.