И хорошо, что она не избавилась от Грисель, узнав, кто она на самом деле… И не позволила Варго избавиться от нее вместе со всеми, кто остался в Коргет Кестль. А сомнения? Иоленти их гнала от себя. Иногда королева видела, как камеристка смотрит на фэйри… Пожалуй, даже у самой Иоленти ненависти было меньше.
Она последний раз окинула взглядом зал. Видальд куда-то скрылся вместе со своей любовницей. Пусть пока развлекается. Иоленти еще не решила, что в случае, если ее план сработает, она сделает со своим супругом. То, что она из людей не оставит при дворе никого, кто окружает ее сейчас, было безусловно. Что она сделает с фэйри – тоже уже решено. Но Видальд… Он все же кузен Эритии. И вряд ли герцог будет в восторге, если она убьет его родственника… Или сгноит в подвалах дворца.
Граф Сантори что-то рассказывал Варго. Вид у него сосредоточенный и немного испуганный. Канцлер расслаблен и, кажется, доволен. Их взгляды встретились. Иоленти внутренне содрогнулась. Фэйри улыбнулся. И она заставила себя расцвести в улыбке в ответ.
“Пора уходить”, – сказала она сама себе, и неспешно покинула зал.
В покоях две служанки сняли с нее тяжелое платье, омыли ее тело и помогли переодеться. Как хорошо, что сегодня у нее есть время. Варго либо чем-то доволен, либо ее ждет весьма непростой вечер. Но в том, что он придет, Иоленти не сомневалась. Не зря же Видальду подсунули эту Райлин’айт.
Она отпустила служанок, устроилась полулежа на кровати и принялась ждать.
Прошло не менее получаса, прежде чем послышался заветный щелчок в замке потайной двери. Иоленти повернулась на звук.
Он вошел, как всегда, не торопясь, прикрыл дверь, подошел вплотную к кровати, одарил оценивающим взглядом:
– А ты меня сегодня ждала, Иоленти?
– Как же, разве ты бы упустил этот вечер? – спросила она, стараясь дышать ровно, и улыбнувшись.
“Вспомни”, – сказала она себе мысленно: “Вспомни, как это было в самом начале! Это поможет!”
– Ты изменилась, моя королева. Неужели я снова в фаворе? – кривая усмешка и пристальный интерес в глубине льдистых глаз.
– Нам незачем враждовать, – сказала она, – я много думала в Коргет Кестль. Какой смысл в том, что я ненавижу, если деваться мне некуда?
– Ах, вот как ты заговорила? Неужели, королева Хортланда становится умнее?
Он скинул камзол, расстегнул рубашку, сел рядом с ней на кровать, притянул к себе. Первые несколько поцелуев, казалось, обжигали ее кожу. Так недавно ей было восемнадцать, и она считала, что эта страсть и есть любовь. Сначала охотно отвечать на его ласки было трудно. Но привычка сопротивляться, ненавидеть, не желать всем своим естеством оказалась совсем даже не укоренившейся. Иоленти ответила на поцелуи, позволила себе прижаться к нему.
И кольцо на пальце, покрытое позолотой, так что прикосновения к нему Варго не ощущал, сделало свое дело. Она осталась в сознании. Любовь и восхищение не затуманили ее разум. И страх постепенно исчез. Иоленти думала, что не сможет отдаваться ему с неподдельной страстью. Но оказалось, страсть эта никуда не делась. Она все же забылась, когда его рука коснулась ее обнаженной груди, застонала от наслаждения.
И в этот миг стало больно. Она жестко очнулась от только что нахлынувшей эйфории, когда Варго дернул ее за волосы, так, что голова ее запрокинулась, толкнул, прижал лицом к подушке, наступил коленом ей на спину, наклонился и проговорил:
– Ты такая глупая, Иоленти! Надеялась таким образом пустить мне пыль в глаза? Обмануть?
И хоть она ждала этого, все равно было неожиданно. Из глаз брызнули слезы. Она попросила:
– Отпусти меня.
– Что за возню ты затеяла с Сантори и другими? Ты забыла, как легко я добываю сведения? Решила, что сможешь сместить меня с должности, которую сама же мне и подарила?
Королева сдавленно всхлипнула, когда он потянул за волосы сильнее.
– Думаешь, я не знаю, что ты собирала этих людей в замке графа, чтобы договориться с ними? Наобещала того, что никогда не сможешь дать. Иоленти! Я так разочарован!
– Я… нет… я хотела, чтобы… я… – задыхаясь пролепетала она дрогнувшим голосом, – пожалуйста… Варго…
– Чтобы тебе было не так обидно, знай, каждый, КАЖДЫЙ из них пришел ко мне, чтобы рассказать о твоих интригах. О том, что ты говорила и как уговаривала. Это так глупо! Я надеялся на что-то более интересное, Иоленти! Ты ничему, вообще ничему не научилась!