Она возвращалась затемно, испачканная в земле, с растрепанными волосами, и каждый раз ее ждала взволнованная нянька, гневные взгляды домны, а порой и мрачное молчание отца. Ее наказывали, лишали сладостей, заставляли часами сидеть над шитьем или перечитывать наставления о должном поведении. Но стоило наказанию закончиться, как Мэй снова находила способ выскользнуть на волю.
А еще у Мэй в детстве был секрет. То, что теперь осталось лишь во снах, тогда было для нее самой обыденной частью мира. Она видела золотые нити, тончайшие, переливчатые, сплетающиеся в замысловатые узоры, пронизывающие все живое.
Эти нити тянулись между деревьями, обвивали стволы, словно светящиеся лозы. Они соединяли людей – отца, ее братьев, слуг – тонкими, едва заметными струнами. Переплетались между птицами и зверями, вздрагивали, когда кто-то двигался, распускались в сияющие завитки, если кто-то смеялся или пел. Иногда Мэй могла коснуться их кончиками пальцев и чувствовала, как они откликаются легкой вибрацией, словно живые.
Она не понимала, почему никто больше этого не замечает. Вопросы об этом приводили только к насмешкам и раздражению взрослых. Слуги добродушно улыбались, называя ее мечтательной, двое старших братьев дразнили за странные выдумки, а отец однажды сухо сказал, что она уже слишком взрослая для детских фантазий.
Лишь однажды Фабиан, младший из троих братьев, признался, что когда-то в детстве тоже видел нечто подобное. Только все это – фантазии детского неокрепшего разума. И они пройдут.
Но хуже всего были разговоры о монастыре дочерей Творца. Мэй слышала, как нянька шепталась с поварихой, обсуждая, что для таких "необычных" девочек иногда не находилось другого места. Тогда страх заставил ее молчать. Она больше не пыталась говорить об этих нитях, старалась не замечать их, убеждала себя, что все это – просто игра воображения.
И постепенно они исчезли.
Теперь Мэй видела их только во снах – зыбких, как туман над рекой, и таких же неуловимых.
А потом постепенно ушли и сны. Да и она сама стала послушнее и спокойнее выполняла указания домны. И однажды ее отцу показалось, что дочь достаточно взрослая и воспитанная.
Ей исполнилось четырнадцать лет, когда отец отвез ее в замок Эритии. Она была одного возраста с дочерью герцога, и Виладию Эритии показалось удачной идеей сделать дочь своего самого верного подданного компаньонкой Лайи.
Мэй и Лайи быстро сдружились, несмотря на то, как отличались их характеры. Лайи была рассудительной, порой строгой, а Мэй – легкомысленной и мечтательной. Но это не мешало им понимать друг друга с полуслова. Вместе они продолжали обучение: совершенствовались в музыке и танцах, часами зачитывались рыцарскими романами, добытыми в замковой библиотеке. Им нравилось представлять себя героинями этих историй, разыгрывать сцены, повторяя речи благородных дам, пылко вздыхавших по своим рыцарям. Они мечтали о любви – обязательно взаимной, о свадьбах – непременно в один день, ведь тогда их пути никогда не разойдутся.
Теперь Лайи должна была отправиться в страну фэйри, в Альвхайденгард. Это было предопределено условиями договора между Хортландом и Альвхайденгардом. Раз в пять лет двенадцать дев Хортландского королевства отправлялись к фэйри. Владыка Альвхайденгарда гарантировал им безопасность и безбедную жизнь. И это было платой за магическую помощь, которую фэйри оказывали людям. Они искореняли болезни и эпидемии, предотвращали засухи и паводки, хранили плодородие земель, благодаря чему урожай в королевстве всегда был щедрым.
Год назад Эритию постигла беда. Моровое поветрие охватило земли, выкашивая деревни одну за другой. Болезнь распространялась с пугающей скоростью, грозя уничтожить все население Хортланда к востоку от Грозового Хребта. Фэйри вмешались вовремя – эпидемию удалось остановить, но теперь настало время заплатить за их помощь.
Герцогу Виладию Эритии пришлось расстаться со своей единственной дочерью. Он согласился скрепя сердце, хотя до последнего пытался найти иной выход. Единственное, о чем ему удалось договориться с канцлером ее величества – Лайи не поедет в Альвхайденгард одна. Вместе с ней отправится Мэй.
Так дочь барона Кэтрилана тоже вошла в число двенадцати дев, готовящихся к отъезду в страну фэйри.
О том, что их ждет в Альвхайденгарде, известно было мало. Принято было считать, что девушки выйдут там замуж за представителей аристократических семей фэйри. Также говорили, что случится это не сразу. Дочери Хортланда должны принять жизнь фэйри, выучить язык, понять обычаи. Говорили, что сначала им предстоит учиться.