И Мэй это казалось каким-то захватывающим приключением, интересным и полным магии.
Мэй видела фэйри и раньше. Она бывала в Сонневейке, деревушке, принадлежащей баронству ее отца. Там жили фэйри, не так много, но достаточно, чтобы их присутствие стало привычным. Были семьи, состоявшие из людей и фэйри, и дети-полукровки, в которых сплетались черты обоих народов.
Но Альвхайденгард завораживал. Он казался ей чем-то чудесным, непостижимым, словно океан в сравнении с родниковым ручьем. Теперь, когда ей предстояло отправиться в земли фэйри, мысли об этом вызывали у нее трепет. Что же она увидит там? Какие тайны откроются перед ней? Чему их будут учить? Может быть, не только языку фэйри и их обычаям, а даже магии?
***
Трапезная замка Эритии сияла золотом факелов, бросавших пляшущие тени на резные колонны и своды. Стены, украшенные гобеленами с изображением сцен охоты и древних битв, словно оживали в дрожащем свете. Потолок терялся в полумраке, а свет от свечей на тяжелых люстрах, подвешенных на кованых цепях, отражался в серебряных и оловянных кубках на длинных столах.
В центре главного стола, поднятого на возвышение, восседал герцог Виладий Эрития – широкоплечий, уже не молодой, но все еще крепкий мужчина с холодным, внимательным взглядом черных глаз и черными волосами, тронутыми сединой.
По правую руку от него – Кайрон Кэтрилан, его первый верноподданный. Барон, чье лицо походило на высеченный из камня монумент, сидел прямо, безмолвно следя за пиршеством.
Остальные столы заполнили знатные вассалы герцога: бароны и аристократы в богато расшитых камзолах и их жены в платьях, отороченных мехом.
За спиной Виладия стояли его люди: командующий телохранителями Иллан Трис, плечистый, с хищным прищуром, его заместитель Дерек Свальд, молодой мужчина лет тридцати, красавец, имевший большой успех среди женщин, а с ними – несколько воинов в парадных доспехах.
Мэй и Лайи вошли в зал, и разговоры за столами стихли. Только треск факелов да стук кубков о столешницы нарушали наступившую тишину. Гости поворачивали головы, провожая девушек взглядами: кто-то шептался, переговариваясь приглушенными голосами, кто-то качал головой, в чьих-то глазах читалось сочувствие.
Мэй вдруг осознала, что никогда не думала, будто в замке герцога Эрития состоится ужин, где она будет одной из тех, в честь кого он устроен. Она старалась шагать ровно и держать спину прямо, глядя на Лайи, идущую чуть впереди. Осанка дочери герцога оставалась безупречной.
Они остановились перед главным столом и, склонив головы, присели в книксене. Виладий Эрития поднялся, протянул руку и бережно коснулся лба дочери губами. Кайрон Кэтрилан, сидевший рядом, лишь коротко кивнул в ответ на поклон своей дочери и тут же отвел взгляд.
Мэй же напротив задержалась буквально на секунду, прежде чем последовать за Лайи и занять приготовленные для них места за столом слева от герцога. Она едва заметно улыбнулась в ответ на улыбку юноши в красно-черном плаще, стоящего позади Виладия Эритии. Большего позволить себе она не могла.
Орину, как и ей, исполнилось восемнадцать лет в этом году. И он уже пять лет состоял при Иллане Трисе, сначала оруженосцем, а сейчас был принят в войско герцога и даже удостоился чести стоять в почетном карауле за его спиной во время сегодняшнего приема. Неплохо для мальчишки без роду-племени, имеющего лишь талант и тягу к мечу и целеустремленность, которой бы многие позавидовали.
Лайи и Мэй заняли места за столом, герцог поднялся, и в зале вновь воцарилась тишина. Он оглядел собравшихся, задержав взгляд на дочери. Затем медленно поднял кубок, и свет факелов отразился в рубиновом вине.
– Сегодня в этом зале собрались все, кто верен Эритии, – начал он, его голос, низкий и ровный, заполнил собой просторный зал. – Все, кто трудился ради ее процветания, кто мечом и разумом защищал ее от врагов, кто остался предан ей даже в самые тяжелые времена. Я благодарю вас за это.
Он на мгновение умолк, словно подбирая слова, а затем продолжил:
– Год назад нашему дому грозила беда. Моровое поветрие пришло с востока, и смерть шагала по нашим землям. Оно забирало целые семьи, опустошало деревни. Мы потеряли слишком много. И, возможно, потеряли бы все, если бы не помощь Альвхайденгарда. Фэйри протянули нам руку, остановили болезнь. Они дали нам шанс, и ценой этого шанса стала моя дочь.
В зале стояла полная тишина. Гости слушали, некоторые потупили взор.
– Я человек чести, – продолжил он. – И если мне поставлены условия – я их принимаю. Если цена за спасение Эритии – моя дочь, то я отдам ее. Это мой долг как герцога. Я не могу позволить слабости заслонить благо моего народа.