Мэй резко оттолкнула его, сильнее, чем сама ожидала. Он качнулся, а она, потеряв равновесие, сделала шаг назад – и вдруг почувствовала, что падает. Еще мгновение – и она оказалась за пределами ниши, едва удержавшись на ногах.
– Ох! – вскрикнула она. Губы горели от поцелуя, а щеки от возмущения и стыда.
Рядом оказался лакей, несший поднос с пирогами. Он замер, уставившись на нее с вежливым, но удивленным выражением. В шуме зала никто не обратил на это все внимания, но от этого не становилось легче.
Мэй лихорадочно сглотнула, чувствуя, как горят щеки. Она почти физически ощущала, что Орин стоит за портьерой, в полутьме ниши. Ей хотелось обернуться, но она заставила себя этого не делать.
“Останься там”, – почти умоляюще подумала она: “Прошу тебя, не выходи”.
Она одернула платье, постаралась придать лицу спокойное выражение и, подняв подбородок, сделала вид, что ничего не случилось.
***
Мэй не спалось. Она ворочалась в постели, то натягивая одеяло до самого подбородка, то сбрасывая его, словно в лихорадке. В голове раз за разом всплывал сегодняшний вечер, и больше всего – то, что сделал Орин.
Она не могла понять, что именно чувствовала. Гнев? Возмущение? Смущение? Страх? Все вместе? Мэй закрыла глаза, пытаясь отогнать эти мысли, но стоило ей немного задремать, как память вновь и вновь возвращала ее в ту нишу за портьерой, к его горячему дыханию, к его рукам, сжимающим ее запястья.
Вдруг в тишине раздался осторожный стук в дверь. Легкий, почти неслышный, но он тут же вернул ее в реальность.
Мэй резко села на постели.
– Кто там? – прошептала она.
– Это я, – раздался знакомый голос.
Мэй тут же вскочила, распахнула дверь – и увидела на пороге Лайи.
– Что случилось? – спросила она, всматриваясь в лицо подруги.
Лайи была в тонкой ночной рубашке до пят, волосы заплетены в косу, но выглядела она встревоженной и замерзшей.
– Мне… мне немного не по себе, – тихо призналась Лайи. – Ночью одной так тихо… и одиноко.
Мэй с облегчением вздохнула. Сама не поняла, чего так перепугалась. Это все этот дурак Орин и его выходка! Вот еще один повод позлиться на него.
– Переночуешь со мной? Как раньше? – сказала она.
Лайи кивнула. И Мэй отступила назад, пропуская ее в комнату.
Они устроились на широкой постели, как когда-то давно, под одним одеялом, повернувшись друг к другу.
– Завтра мы уезжаем, – прошептала Лайи.
– Да, – кивнула Мэй, вглядываясь в полумрак.
– Как ты думаешь… все это правда? То, что говорят об Альвхайденгарде? – Лайи поежилась, – про гаремы… про то, что нас могут сделать… наложницами… или…
Мэй некоторое время молчала, а потом вздохнула.
– Это всего лишь слухи. Люди всегда придумывают страшные истории про то, чего не знают.
– А если нет? – шепот Лайи был почти не слышен.
Мэй взяла ее руку и сжала.
– Тогда, так или иначе, мы будем вместе. А значит, все будет не так страшно.
Лайи вздохнула, чуть расслабляясь.
– Спасибо, Мэй.
Мэй улыбнулась, чувствуя, как усталость, наконец, подкрадывается незаметно, накрывает ее тяжелой пеленой.
– Спи, – пробормотала она.
Лайи кивнула, и вскоре их дыхание стало ровным и спокойным.
Мэй. Глава 6, в которой молодые леди прибывают в столицу
Карета медленно выехала с замкового двора, миновала тяжелые ворота. Их не затворили, оставив открытыми. В самом сердце Эритии герцогу нечего было опасаться, а его цитадель должна быть открыта для подданных, желающих прийти с прошением, жалобой и просьбой о защите.
Герцогский замок был величественным сооружением, стоявшим на холме в центре города. Он был построен еще в те времена, когда Эрития была отдельным небольшим королевством, зажатым между Хортландом и Узмиром. Высокие башни и массивные стены казались неприступными и грозными. Однако для Мэй и Лайи это был родной дом, который они покидали навсегда.
По мере того, как карета двигалась в сторону городских ворот, замок становился меньше и меньше, вскоре было уже сложно различить какие-то детали. Эрития высился над городом беспорядочным нагромождением донжонов и башен. Под его стенами теснились дома, каменные мостовые петляли между кварталами, а вдалеке уже виднелся путь, ведущий за пределы города.
Домна Сердженция, сидевшая напротив девушек, поджимала губы, будто была крайне недовольна происходящим. Впрочем, это было привычное ей выражение лица. Она настояла, чтобы в дорогу взяли множество вещей: платья, плащи, ларцы с украшениями, перины и даже несколько расписных ширм, что заняло целую отдельную повозку, катившуюся следом за каретой. Лайи считала это излишним, но возражать было бесполезно. Домна стояла на том, что может в страну фэйри молодая госпожа и не возьмет все это, но в королевском дворце дочь герцога Эритии должна затмить всех. На это Лайи находила лишь один аргумент: затмевать королеву было бы дурным тоном.