– Ваше Величество… – голос камеристки дрогнул. – Мне больно видеть, как вы страдаете. Больно видеть, как это медленно ломает вас… Варго’эл.
Иоленти вздрогнула, но не отвела взгляда.
– Тихо! Не произноси его имени!
Грисель продолжила говорить настойчиво.
– Он – корень всех наших бед. Вашего величества и всего Хортланда, – её голос стал еще тише.
Иоленти сжала пальцы камеристки, будто ища в них опору.
– Ты думаешь, я не знаю этого? – зашептала она, – думаешь, я не мечтаю избавиться от него? Но как? Как можно что-то сделать, если он знает обо мне всё? Если он просто спросит, и я отвечу? Если я не могу не ответить ему?
Камеристка печально покачала головой.
– Я знаю, ты будешь со мной, Грисель, – прошептала королева. – Я совсем одна. Всё подчинено ему. И мой двор, и моя страна. Но ты будешь со мной…
Она прикрыла глаза, позволяя себе хоть на мгновение не видеть этот мир, не чувствовать тяжесть мыслей.
Тишина, мягкая и обволакивающая, опустилась на комнату.
Иоленти почувствовала, как тяжесть её собственного тела уходит, как сознание, будто не выдержав груза, погружается в дрёму. Лёгкую, зыбкую, не приносящую отдыха, но дающую короткую передышку от реальности.
Иоленти. Глава 8, в которой Иоленти пытается найти союзника, но понимает, что все тщетно
Солнечный свет проникал сквозь цветной витраж высокого окна, ложась на стены яркими пятнами. Личный кабинет канцлера был довольно светел и просторен, а кроме того, оформлен в стиле Альвхайденгарда. Меньше вычурности, которую так любят люди, больше функциональных вещей. И в то же время помещение выглядело больше личным убежищем.
Искусно выполненная деревянная доска для тёфля занимала центральную часть массивного письменного стола. Фигуры из тёмного и светлого дерева, вырезанные искусным мастером, изображали разного рода воинов: пеших мечников, рыцарей и лучников. А вместо привычного короля в центре стояла фигурка королевы, увенчанная миниатюрной золотой короной.
Варго'эл откинулся на спинку высокого кресла, глядя в окно, словно игра его и не интересовала. Его тёмно-фиолетовый камзол с узкими рукавами и стоячим воротником резко контрастировал с одеждой сидящего напротив альвхайденгардского посла в традиционным одеянием фэйри: длинной туникой с разрезными рукавами из серебристо-серой ткани поверх белой сорочки.
Соперники не торопились заканчивать игру, да и азарт их был весьма сдержанным. Фигуры перемещались неспешно, с тихим стуком занимая свои позиции. Нападающие постепенно сжимали кольцо, в то время как защитники выстраивали путь для королевы. Игра была лишь фоном и предлогом, занятным времяпрепровождением не более того.
Тэриэн'эл передвинул фигуру, его пальцы на мгновение задержались на ней, прежде чем он убрал руку, словно сомневался в своем решении, однако поменять его было уже невозможно. Варго'эл наблюдал за доской лишь краем взгляда – его внимание привлек пустой кубок. Лёгкий взмах рукой, и слуга, стоявший в тени, поспешил наполнить бокал. Светлая жидкость с мягким ароматом мёда наполнила его на три четверти.
Посол Альвхайденгарда приподнял кубок, поднеся его ближе, вглядываясь в прозрачную глубину напитка.
– Напоминает нектар нис, – отметил он задумчиво, сделав небольшой глоток.
– Но лишён его сути. Все земли людей таковы – как отражение Эльлисара в мутной воде, – проговорил Варго.
Тэриэн'эл приподнял брови, но на собеседника не посмотрел.
– Чего тебе здесь не хватает, рэйн Варго’эл? – негромко спросил он, не отрывая взгляда от доски.
– Быть может, той свободы действий, которой обладали фэйри, как хозяева в своего мира? – Варго’эл переставил, почти не глядя, фигурку королевы.
Посол все же поднял на него взгляд:
– И к чему мы пришли? Люди, не зная магии, не знают и Проклятий.
Королевский канцлер усмехнулся.
– Люди воюют. Отчаянно и беспощадно. Враждуют в течение жизни целых поколений. Достаточно вспомнить недавнюю войну с Узмиром. Они стирали с лица земли целые города, жгли и убивали. И с той, и с другой стороны хватало неистовства и хаоса. К тому же… рэйн Тэриэн’эл, ты считаешь, что одной нашей магии хватило бы…? – он замолчал, глядя на собеседника.