Тот покачал головой, вернулся к игре, проговорив:
– Предпочитаю не тешить себя подобной мыслью, – посол переставил одну из своих фигур, рассчитывая поймать королеву противника в ловушку. – До меня доходят неприятные слухи, рэйн Варго’эл… или как теперь тебя называют? ваша светлость, маркиз Зэйн?
Варго посмотрел на него с ленивым интересом.
Тэриэн продолжил:
– Ходят странные слухи, – он передвинул одного из своих “нападающих” так, чтобы перекрыть королеве путь к спасению. – Поговаривают, что влияние канцлера-фэйри на королеву Хортланда слишком велико. Что она будто не имеет своей воли.
Варго'эл улыбнулся, поднося кубок к губам.
– И чем это может навредить фэйри? – спросил он, сделав небольшой глоток. – Я её подданный. Разве это забота Альвхайденгарда?
Он передвинул “защитника”, зажав “нападающего” между двух своих фигур. Тэриэн’эл вынужден был убрать его с поля.
– Это не понравится файрину Альвхайденгарда, если он узнает, – ответил он. – Хотя ты объявил себя подданным Хортланда, у тебя остались обязательства перед нашим общим сюзереном. Ты всё ещё файрин Двора Звёзд.
Варго'эл передвинул защитника ближе к краю доски, прикрывая королеву.
– Интересовался ли Калиад'эл напрямую моими делами? – в голосе его не было тревоги, лишь ленивое любопытство.
Тэриэн'эл чуть помедлил, прежде чем признать:
– Нет.
Варго'эл поставил кубок на стол и взглянул на посла в упор.
– Так вот когда он призовёт меня к ответу, я отвечу, – он говорил спокойно, даже чуть улыбаясь. – А пока, рэйн Тэриэн'эл, тебе придётся смириться с тем, что я служу и Альвхайденгарду, и Хортланду лучшим из возможных способов.
Посол вновь посмотрел на доску, оценивая ситуацию.
– Служба двум сюзеренам никогда ни к чему хорошему не приводила, – заметил он, сделав очередной ход.
– Неважно, к чему это приведёт меня.
Варго’эл вновь переместил королеву. Всего один ход, и она оказалась на последней клетке. Партия была сыграна. Тэриэн'эл взглянул на доску, скользнул взглядом по фигуркам и коротко кивнул, признавая победу соперника.
– Интересная игра, – заметил он, – как упрощенный эл’хай.
– В ней есть своя прелесть, – все тем же ленивым тоном протянул Варго. – Тот, кто полагает, что она слишком проста, уже проиграл…
***
Иоленти медленно шла по галерее, едва касаясь ладонью тёплого каменного парапета. В воздухе витал аромат свежей листвы, нагретой солнцем земли и первых цветов, распустившихся в саду. Во дворце перед большим приемом царила суета: в залах слуги натягивали новые гобелены, расставляли свечи, развешивали цветочные гирлянды, полировали мраморные полы до зеркального блеска.
Грисель Джарди следовала за Ее Величеством, бесшумная, невесомая, словно призрак. Взгляд её был опущен, но это не значило, что она ничего не замечала. Грисель всегда видела больше, чем говорила, и знала больше, чем должна была знать.
Она всегда была рядом безмолвным напоминанием о том, что даже в этом холодном, полном интриг мире есть кто-то, кому можно доверять.
Единственная, на кого могла положиться королева.
Иоленти не думала о приёме. Вернее, думала, но без интереса, словно наблюдала за событиями издалека. Двенадцать девушек, дочери знатных домов Хортланда, завтра отправятся в Альвхайденгард. Красиво сказано – отправятся. Будто это их выбор. Будто их ждёт нечто иное, кроме заранее решённой судьбы. Никто не скажет этого вслух, но все знают: они – плата. Сделка.
Шёпотки и слухи о фэйри разносятся по дворцу. Разные слухи, безумные и нелепые, одновременно правдивые и лживые. Одни говорили, что в Альвхайденгарде фэйри держат гаремы. Другие – что они не знают, что такое супружество, и женщины там ничем не отличаются от мужчин. Еще утверждали, что девушки становятся игрушками в их руках.
А правда ли это? Кто знает.
Иоленти знала. Знала больше, чем хотела бы. Но она будет молчать.
Можно жить и так.
Можно прожить жизнь, глядя сквозь пальцы на сделки, на потери, на вырванные с корнем судьбы. Хортланд процветает. Он богат. Его минуют эпидемии, наводнения, войны. Его обходят стороной катаклизмы.