Она вновь двинулась вдоль галереи.
– Я хочу еще подышать воздухом.
Правда, королева остановилась, пройдя всего несколько шагов.
В саду, среди густых кустов жасмина и стройных кипарисов, бегал её сын. Светловолосый и сероглазый малыш, так на нее похожий.
Видальд играл с ним, кажется, позабыв о достоинстве, манерах и о том, что подобает или не подобает королю, пусть даже консорту. Он расставил ноги шире, наклонился вперёд, подняв мальчика на плечи, словно тот был маленьким всадником, держащимся за отцовские волосы вместо поводьев.
Элдред восторженно взвизгнул, раскинул руки, словно крылья, и заставил Видальда скакать по траве.
– Быстрее! – кричал он, смеясь.
Видальд покорно ускорил шаг, изображая резвого коня.
Иоленти смотрела на них, сжимая перила, а в её груди поднималось странное чувство.
Может ли он ей помочь?
Он её муж, отец наследника. В его жилах течёт кровь старого рода Эрития. Когда-то Эрития была самостоятельным королевством, и даже после вхождения в состав Хортланда знать герцогства сохраняла силу и влияние. Видальд мог бы заручиться поддержкой своих родственников, собрать вокруг себя союзников…
Но он никогда не стремился к власти.
Иоленти вглядывалась в его лицо, в его добродушную улыбку, в лёгкость, с которой он бросал Элдреда в воздух, ловил и вновь кружил. В нём не было ничего от человека, готового бороться и плести интриги…
Но если она не попробует, она никогда не узнает.
– Грисель, – тихо сказала королева.
Камеристка едва заметно склонилась в поклоне.
– Ваше Величество?
Иоленти отвернулась от сада.
– Может быть, Видальд… может помочь мне? Он происходит из ветви Эрития. Если бы он захотел, за ним встала бы их мощь.
Она услышала, как Грисель медленно вздохнула. Когда королева посмотрела на неё, в её взгляде было… презрение?
Но голос камеристки прозвучал ровно:
– Как будет угодно вашему величеству.
Иоленти прищурилась.
Она не знала, что в этот миг раздражало её больше: собственная наивность или молчаливый скептицизм Грисель.
***
...Вечерние сумерки уже окутали дворец, и свечи в коридорах отбрасывали длинные тени на украшенные барельефами стены. Иоленти шагала быстро, стараясь выглядеть не суетливой, а решительной. Чуть позади, как тень, за ней следовала Грисель.
Когда они остановились перед дверью в покои Видальда, камердинер короля-консорта вдруг побледнел, его пальцы сжались в нервном жесте, а взгляд забегал.
– Ваше Величество… – начал он, – Его Величество сейчас отдыхает… я не могу…
Голос Иоленти прозвучал холодно:
– Ты не можешь?
Камердинер попятился на полшага.
– Ваше Величество, я всего лишь… король-консорт не ожидает…
– Ты боишься, что я нарушу его покой? – её голос стал чуть мягче, но это не было признаком снисхождения. – Или ты боишься чего-то еще?
Камердинер отвёл взгляд.
– Я… – он сделал ещё одну попытку отговорить её, но наткнулся на ледяной, властный взгляд королевы.
– Открой дверь, – тихо, но чётко приказала она.
Он согнулся в поклоне и все же покорился.
– Я… я доложу, Ваше Величество.
– Разумеется, – холодно проговорила Иоленти.
Она ощутила горечь. Кто она в своем собственном дворце, если даже слуги не слушают ее?
Камердинер поспешно развернулся и исчез за дверью. Иоленти последовала за ним, даже не дождавшись приглашения. Грисель, шагая за королевой, молчала, но во взгляде её мелькнуло удовлетворение.
Камердинер толкнул дверь, но даже не успел толком доложить – Иоленти уже переступила порог.
Видальд был в гостиной, сидел в низком кресле у камина. Его камзол небрежно расстёгнут, рубашка расхристана, а на губах - блаженная полуулубка. Королева лишь скользнула по нему взглядом. Все ее внимание сейчас занимал вовсе не он.
Она! Райлин’айт, фэйри, стояла рядом, чуть склонившись к Видальду, её серебристые волосы струились по обнажённым плечам.
Такая же, как Варго’эл. Тот же холодный оттенок глаз, тот же лёгкий, почти небрежный жест, когда она наклонилась, чуть коснувшись рукой плеча Видальда.