Иоленти словно окаменела.
Видальд лениво повернул голову в её сторону. В его взгляде не было страза или вины, только лёгкая досада, как у человека, уединение которого прервали в неподходящий момент.
– Иоленти, – сказал он, даже не потрудившись встать.
Королева не ответила.
Рука ее дрогнула, локтем она задела вазу, стоявшую на столике у входа. Глухой стук и звон фарфора нарушил тягучую, как мед, тишину.
Райлин’айт чуть приподняла брови, а на её губах мелькнула насмешливая улыбка.
Иоленти сделала шаг назад. Потом ещё один. А затем развернулась и практически выбежала из комнаты....
Королева бежала по коридорам, но каменный пол под ногами казался зыбким, как трясина. Её шаги, хоть и быстрые, отдавались в ушах глухими ударами, слишком тяжёлыми, слишком громкими. В груди бешено стучало сердце.
Она неслась мимо взирающих на нее со стен портретов предков, не понимая, куда бежит. Лишь бы оказаться как можно дальше от того, кого вынуждена называть супругом. Свечи в канделябрах потрескивали, пламя дрожало. От тёплого воска и каменной пыли в воздухе стоял слабый запах, и, кажется, именно он вызывал у Иоленти приступ тошноты.
Она остановилась, привалившись к колонне, тяжело дыша. Дитя заворочалось, словно недовольное тем, что она больше не двигается. Внезапно, в темноте арки возникла чья-то фигура.
Иоленти вскрикнула.
Варго'эл стоял прямо перед ней, положив одну руку на колонну. Серебристо-белые волосы переливались в свете лампад, а в льдисто-голубые глазах отражались оранжевые всполохи.
Иоленти замерла, оцепенев.
Секунда. Две. Три… Они тянулись целую вечность.
А затем Варго медленно, почти лениво, кивнул.
Ей хотелось броситься прочь, но ноги словно приросли к полу.
Они смотрели друг на друга, не произнося ни слова.
Иоленти чувствовала, как горит её лицо, как судорожно поднимается и опускается грудь. Она не знала, что именно отразилось в её глазах – страх, ненависть или отчаяние. Или, может быть, всё это сразу?
Варго ничего не сказал, а лицо его оставалось бесстрастным. Он просто ждал.
Ждал, когда она снова сбежит.
Иоленти отвернулась первой. Покачнулась. Тошнота стала почти невыносимой. Но нет! Она не позволит себе слабости, пока может. Не выкажет ее перед ним, не доставит такого удовольствия. Хотя она прекрасно знала, как мало нужно Варго’элу для того, чтобы она прямо сейчас сделала все, что он скажет, готова была к чему угодно по одному его слову или жесту.
Она пошла вперед, стараясь не обращать внимания на боль в спине, на страх того, что он может сделать.
Только когда зал, где она его встретила, остался позади, она снова смогла дышать.
***
В комнате царил полумрак. Единственная лампада мерцала у кровати. Пламя колебалось то медленно и плавно, словно дышало, то трепыхалось, как подбитая птица.
Иоленти не спала. Она лежала на широком ложе, но сон не приходил. Она знала, что сейчас произойдет. От тревожного предчувствия сводило мышцы, сердце глухо билось.
Приглушённый, почти неслышимый звук раздался за стеной, в скрытом проходе, ведущим прямо в её покои, замаскированном за гобеленами и деревянными панелями.
Ключ с легким щелчком повернулся в замке.
Отворилась дверь, забранная гобеленом, расшитым цветами и невиданными мифическими существами. В проеме появился едва освещенный светом лампады силуэт.
Варго'эл вошёл в комнату медленно и непринужденно, что всегда выводило её из себя. Его губы тронула лёгкая, насмешливая улыбка, а в глубине льдисто-голубых глаз отразилось дрожащее пламя. Его серебристые волосы мягко струились по плечам, в полумраке казалось, будто их оттенок меняется – то холодный, как лунный свет, то тёплый, в отблесках огня.
Он был невыносимо красив. Неестественно, пугающе, как что-то созданное не для этого мира.
Иоленти ненавидела его.
Ненавидела за то, что он так легко проникал в её комнату, в её жизнь. За то, что он улыбался так, будто всё происходящее было лишь их общей игрой. За то, что стоило ему произнести слово, и её гнев рассыпался в прах, оставляя лишь бессильное отчаяние.