– Ты меня ждала, моя королева? – его голос был мягким, почти ласковым.
Иоленти захотела ударить его. Убить…
Но вместо этого просто сжала пальцы в кулак. Потому что знала, что не сможет.
Королева чувствовала, как внутри бурлит ненависть. Она сидела, сжавшись, ногти больно вонзились в ладони, но боли она не ощущала. Всё внутри неё горело от страха, ярости и унижения.
Она желала ему смерти.
Если бы в её руках был нож, если бы у неё хватило сил, если бы не его проклятая магия… Она бы вонзила лезвие прямо в его сердце. Хотела бы она увидеть, как эта неестественная, нечеловеческая красота обращается в пепел.
Она не позволяла себе смотреть на него, но всё равно видела эту ленивую полуулыбку, его ледяные глаза, полные неизменного, самодовольного спокойствия, эту серебристую волну волос, что ложилась мягкими прядями на плечи.
Он обладал властью над ней. И она с ужасом ожидала того, что не замедлило произойти.
Её дыхание на мгновение сбилось.
Пелена тумана медленно опустилась на разум, укутала мысли, обволокла ее ненависть. Гнев и отчаяние исчезли, как тает иней с первыми лучами солнца.
Злость? Нет, она была чем-то далёким, туманным, как давний, почти забытый сон.
Мир поплыл перед глазами.
Она моргнула.
Как можно было видеть в нём что-то жестокое? Как можно было желать его смерти? Это был он. Её Варго. Он стоял перед ней, красивый, величественный. Она принадлежит ему. Ее жизнь и ее дыхание.
Она хотела к нему прикоснуться.
Хотела провести пальцами по его волосам, почувствовать их шёлковую мягкость, заглянуть в эти бесконечно глубокие глаза.
Всё, что было до этого: все её мысли, её гнев, её страх – растворилось.
Она больше не помнила, о чём думала мгновение назад.
Она не могла думать ни о чём, кроме него.
***
Тишина ночи окутывала покои мягким бархатным покровом, вбирая в себя все звуки, кроме едва слышного приглушённого дыхания двоих. Тяжёлые шторы были плотно задёрнуты, отсекая их от мира, пряча от чужих глаз, позволяя этой хрупкой минуте длиться чуть дольше.
Голова Иоленти покоилась на его плече, и её тонкие пальцы бессознательно сжимали шёлковую ткань его рубашки.
– Я не хочу снова тебя ненавидеть, – прошептала она, и в её голосе теплилось что-то неуловимое: не то просьба, не то мольба.
Варго’эл чуть склонил голову, нежно коснувшись ее щеки губами.
– Это часть нашей игры, – ответил он, его голос был низким, мягким, убаюкивающим. – Игра, в которую мы играем, моя королева. Мы должны доиграть её до конца.
Иоленти подняла взгляд. В её глазах не было страха, не было сомнений. Там была лишь слепая, пылкая преданность.
– Ты знаешь, – её голос был едва слышен, – я и так сделаю для тебя всё.
Варго’эл засмеялся, чуть откинув голову назад.
– Но как же игра? – усмешка в его голосе была мягкой, но в глазах плясали холодные огоньки. – Разве тебе она не нравится, моя королева?
Иоленти не ответила. Она ощущала, как её грудь наполняет тепло, как вся её сущность сейчас была отдана ему. Ему одному.
Страх был далёким воспоминанием. Сейчас существовала только любовь и восхищение.
Варго’эл молчал, пока его пальцы медленно скользили по её плечу, по тонкой ткани ночной сорочки, чуть касаясь ключицы.
А затем, почти лениво, он опустил ладонь ниже. На её живот.
Иоленти вздрогнула.
Мгновение назад она растворялась в его голосе, в его прикосновениях, в тёплом дурмане чувств, но теперь что-то внутри неё резко напряглось.
Она помнит.
Как бы ни тянуло её к нему в этот момент, как бы она ни боготворила его, как бы ни верила каждому слову, страх не исчез. Он ждал, спрятанный в самых глубоких уголках её сознания, и теперь снова всплыл на поверхность.
Варго’эл почувствовал её напряжение. Он медленно склонился к ней.
– Я знаю, что тебя тревожит, – прошептал он.
Она закрыла глаза. Снова мягкая волна, от которой все тревоги и страхи кажутся далекими и нереальными.
Конечно, он знает.