– Эльвина Трегор, дочь маркиза Освальда Трегора!
Одна за другой, они шли перед троном, неукоснительно следуя порядку церемонии. Их шелковые юбки шуршали по мраморному полу, драгоценности отражали белый магический свет, созданный придворными фэйри специально для королевы – особая гордость Хортландского двора. Людей так легко впечатлить даже самой простенькой магией.
Варго’эл наблюдал за каждой, подходящей к трону, внимательно, не отвлекаясь ни на мгновение.
Это был ход в большой игре. Шаг, который он должен был сделать.
Он не мог сказать, куда приведет этот путь, но знал, что он нужен Истоку. Это чувство, которое приобретает каждый фэйри, побывавший на грани жизни и смерти, переступивший грань, но сумевший вернуться из Полей Забвения. Знание, которое дарует Исток. Понимание, что есть выбор, и в то же время выбора нет.
Но в этом зале, среди этих девушек, была та, что важна Истоку.
Чем именно?
Он не знал.
Но потому и всматривался. В лица, в осанку, в движения. В оттенок их глаз, в дрожь рук, в тень эмоции, проскользнувшую на лице.
– Лайи Эрития, дочь герцога Виладия Эрития!
Имя, разнесшееся под сводами зала, заставило Варго’эла улыбнуться чуть шире. Дочь герцога Эритии – один из залогов удачи этого продуманного до мелочей хода. Удар по гордости герцога, и вместе с тем Виладий не может ничего сказать или сделать. Во всяком случае, открыто. Во всяком случае, пока. Он спас герцогство от мора, но отдает фэйри свою единственную дочь.
Быть может, это ее жаждет увидеть Исток в Альвхайденгарде?
Она вышла вперед легко, плавно, с той грацией, что дается лишь от рождения. Прямая осанка, изящные руки, сложенные, как подобает, у груди, блеск темных глаз. Черные, словно смоль, волосы, собранные в изящную прическу, открывали тонкую шею.
Но внимание его привлекло другое: узор ее магической ткани, той, что пронизывает все сущее. Впечатление было такое, как если бы в комнате, полной затянутых дымкой фигур, вдруг зажгли яркий свет. Ее узор был словно кружево, искусное, дорогое, выверенное в каждом завитке. Чистая гармония линий, идеально сбалансированная симметрия. Она была прекрасна по меркам фэйри. И дело тут не в чертах лица и изяществе фигуры.
Исток имеет на нее свои планы.
В этом Варго был уверен.
Лайи приблизилась к трону, готовясь совершить реверанс, когда вдруг раздалось:
– Лайи!
В зале стало тише.
Видальд, король-консорт, радостно подался вперед, забывая о церемониальном порядке. В его голосе не было ни должной сдержанности – только неподдельная радость.
Девушка вздрогнула и вместо поклона подняла голову, глядя прямо на короля. Уголки ее губ слегка приподнялись – робкая, невольная улыбка.
А потом она поняла, что только что сделала. Щеки запылали румянцем. Лайи опустила голову ниже, чем того требовал этикет, завершила реверанс и, больше не задерживаясь, поспешно удалилась.
Королева Иоленти не произнесла ни слова, но слегка повернула голову в сторону супруга – едва уловимое движение, но в нем читалось четкое неодобрение.
Варго’эл медленно выдохнул.
Нет.
Она может быть важна. Исток что-то задумал для нее. Но это немного не то…
Самой последней, двенадцатой, была Мэй Кэтрилан, дочь барона Кэтрилана.
Её присутствие в этом зале было не более чем поблажкой для герцога Эритии. Девушки столь низкого происхождения обычно не удостаивались подобной чести. Барон Кэтрилан был всего лишь вторым носителем своего титула – род его был молод, без глубоких корней и весомой истории. Ни знатности, ни связей, ни богатства. Даже внешность её ничем не выделялась среди придворных красавиц: худощавая, темно-русые волосы, карие глаза, ничего примечательного.
Её взяли лишь потому, что она сопровождала Лайи.
Мэй двинулась вперёд осторожной походкой, словно боялась оступиться на гладком мраморе.
Варго застыл, вглядываясь в нее, нескладную, глядящую на все с испуганным любопытством и восхищением, рассматривая ее узор, может не такой совершенный, как у дочери герцога Эрития, но…