Понимание пришло, заставив на мгновение потерять невозмутимость. Варго видел многое. Он знал тайны Истока, которые неведомы большинству фэйри. Но к такому оказался не готов.
Мэй Кэтрилан, значит… Вот как… Надо запомнить это имя. Однажды они встретятся в Альвхайденгарде, и ему следует быть готовым к этой встрече…
***
То, что Лайи куда-то исчезла, Мэй заметила почти сразу. Но церемония сначала требовала от нее отдать дань вежливости королеве, а потом стоять долго вместе с остальными девушками, слушая речь церемониймейстера. Лайи пропала уже тогда. И Мэй стало очень не по себе.
Заметил исчезновение дочери и герцог Эрития.
– Найди Лайи. Она не могла покинуть анфиладу, – слова его прозвучали как распоряжение. Он не спросил, где она. Никак больше не выразил беспокойства.
Эрития редко обращался к Мэй напрямую. И всегда только по делу. А, значит, пропажа дочери обеспокоила его не на шутку.
Впрочем, ей и не требовались понукания, она и без этого стала бы искать подругу сразу, как появилась возможность. Мэй долго ходила по залу в поисках Лайи. Среди придворных дам, обмахивающихся веерами. Среди кавалеров в расшитых камзолах. В бликах света на полированном мраморе, в отражениях магических ламп.
Лайи нашлась в дальней части зала, где было тише. Она стояла за одной из массивных колонн, чуть отвернувшись, словно пыталась спрятаться от всех.
– Лайи! – выдохнула Мэй с облегчением. – Ты куда пропала?
Та вскинула на неё взгляд черных глаз, ставших еще темнее на фоне этого блеска и великолепия, обеспокоенная и растерянная.
– Я опозорилась! – сказала она негромко. – Ты видела? Я подняла голову, когда должна была склониться!
– Но это ведь не твоя вина, – возразила Мэй.
– Вина или нет, но что обо мне скажут? Что подумала королева? – Лайи закрыла лицо руками.
Мэй погладила ее по плечу.
– Это всё король Видальд. Вот кто бесцеремонный! Разве не так? Разве не он все испортил?!
Лайи покачала головой, в глазах ее блеснули слезы.
И в этот момент раздался голос:
– Лайи! Вот ты где! А я не мог понять, куда делась моя племянница!
Видальд Этолин из дома Эрития, кузен отца Лайи, был намного моложе герцога, и всего на восемь лет старше своей племянницы.
Высокий, худощавый, но при этом удивительно статный, он двигался с лёгкостью, свойственной тем, кто привык к вниманию. Его черные волосы были аккуратно уложены, а такие же чёрные глаза светились живым интересом. В них не было надменности, присущей многим придворным – только искреннее веселье, оттенённое лёгкой тенью задумчивости.
Его можно было бы назвать красавцем. Правильные черты, выразительные глаза, чуть насмешливая улыбка на губах. Он смотрел на Лайи с искренним теплом, показывая всем своим видом, что действительно рад её видеть.
Мэй же с трудом подавила раздражение и злость.
Видальд, конечно, был королём, и она должна была быть с ним почтительной. И даже позволить себе подобные взгляды, которыми она сейчас одаривала короля-консорта, не имела права. Но в этот момент она чувствовала досаду и обиду – за Лайи. Если бы они были не в этом зале, не на виду у всей знати, она бы высказала всё, что думает о его бесцеремонности. Но сейчас… Сейчас приходилось сдерживаться.
Мэй отступила на шаг назад и опустила голову. Это можно было бы принять за почтительность, хотя на самом деле ей просто не хотелось встречаться с ним взглядом.
– Чем ты так расстроена, Лайи? – спросил Видальд, с улыбкой глядя на племянницу.
Мэй вздрогнула. Он спрашивает, как ни в чём не бывало? После того, как сам поставил её в неловкое положение?
Она больше не могла молчать.
– А как же иначе? – вскинула она голову, выступая вперёд. – Вы сами нарушили церемонию, Ваше Величество. И Лайи вызвала неудовольствие Ее Величества, королевы Иоленти. И это при всех этих… придворных.
Она увидела, как брови Видальда чуть приподнялись – и как он едва заметно смутился. Однако, как любой царедворец, он быстро нашел, что ответить:
– Признаю, виноват, – и неожиданно легко извинился: – позвольте принести свои извинения, – он слегка поклонился, и по его лицу скользнула озорная улыбка.