Внезапно её охватило странное чувство.
Она нахмурилась и выглянула наружу. Ни впереди, ни позади не было видно ни одного другого экипажа. Только они и сопровождающие их телохранители герцога. Карета двигалась в тишине, лишь лошадиное ржание и стук колёс по утоптанной дороге нарушали её.
– Лайи… – Мэй повернулась к подруге. – Мне кажется, мы отстали.
Лайи подняла голову, посмотрела в окошко и нахмурилась.
– Отстали? – она тоже выглянула наружу. – Почему вокруг так тихо?
– Домна Сердженция, – тихо сказала Мэй, обращаясь к своей наставнице. – Мне кажется, все остальные куда-то делись. На дороге только мы…
Женщина, до этого сидевшая с закрытыми глазами, тут же открыла их и в свою очередь посмотрела в окно.
– Действительно, – пробормотала она. – Надо остановить карету и выяснить, что происходит.
Но не успела она поднять занавеску, как лошади фыркнули и сбавили шаг. Затем экипаж замедлился ещё больше… и внезапно остановился.
Воцарилась напряжённая тишина.
Мэй почувствовала, как холодок пробежал у неё по спине.
– Что там такое? – спросила она, чувствуя, как внутри зарождается тревога.
За окном показался Орин. Он шел вдоль кареты, сжимая рукоять меча, и выглядел настороженным.
– На дороге преграда, леди, – коротко ответил он. – Закройтесь. Мало ли.
Домна Сердженция тут же отдёрнула занавеску, скрывая внутренность экипажа от посторонних взглядов. Лайи, побледнев, вжалась в угол, а Мэй не удержалась и наклонилась к щели между дверцами, пытаясь разглядеть, что происходит.
Преграда? Обычно такое случалось, когда на одиноких путешественников готовились напасть разбойники. Они кидали поперек пути срубленные деревья, а когда карета останавливалась, внезапно нападали со всех сторон.
Но разбойники? Здесь, у самой границы Альвхайденгарда? Как такое возможно?
– Именем герцога Эрития! – раздался впереди громкий голос. Это был Иллан Трис, командир их охраны. – Пропустите нас!
Из-за кустов вышло несколько человек, одетых во что попало, но вооруженных. Они взяли карету в кольцо, и защитники Мэй и Лайи явно были в меньшинстве.
Затем вперед выступил мужчина, явно предводитель разбойников. Одет он был богаче своих людей, хотя и неряшливо, а его лицо, поросшее небритой щетиной, выражало самодовольство. При каждом шаге многочисленные ножи и кинжалы, украшавшие его пояс и перевязь, звенели, как специально выставленные напоказ трофеи.
– Герцог Эрития? – он скривил губы в усмешке. – И что может твой герцог тут, в лесу? Вас всего восемь человек, а у меня три десятка бойцов.
Он скрестил руки на груди и лениво прищурился.
– Давайте так, – продолжил он. – Я приму всё ваше золото как плату за проход и не трону ваших пассажиров.
На мгновение повисла напряжённая тишина.
– Мечи к бою! – рявкнул Иллан Трис.
В тот же миг воздух прорезал свист, и первая стрела сорвалась с тетивы.
Мэй услышала сдавленный крик, но со своего места не могла разглядеть, кого ранило. Сердце сжалось от дурного предчувствия. В следующий миг всё вокруг словно полетело кувырком.
Разбойники бросились вперёд, и телохранители герцога мгновенно сомкнули кольцо вокруг кареты, преграждая нападающим путь. Клинки сверкнули в воздухе, звон металла смешался с топотом ног и яростными криками.
Мэй слышала, как домна Сердженция, прижавшись к спинке сиденья, торопливо шепчет молитвы Творцу. Лайи, белая как мел, сидела неподвижно, стиснув в руках ткань своего дорожного платья.
А Мэй не выдержала. Осторожно отдёрнув занавеску, она приникла к окну.
Первое, что она увидела, был Орин.
Он лежал у колеса кареты, оперевшись на руки, словно пытался подняться, но не мог. В груди его торчала стрела.
Мэй подалась вперёд, и Лайи, заметив это, вскрикнула, её голос прозвучал громче грохота битвы:
– Что ты делаешь?! Мэй! Остановись!