Выбрать главу

Среди деревьев появился ещё один всадник. В отличие от прочих фэйри, он не был облачён в доспехи и не имел при себе оружия. Его одежда – лёгкая, сотканная из переливчатой ткани – была похожей на те наряды, которые Мэй видела на фэйри при дворе королевы: широкие штаны, прихваченные у щиколоток лентами, и длинная туника с глубокими разрезами по бокам – позволяли ему свободно двигаться.

Он был красив. Впрочем, с точки зрения людей все фэйри были красивы. Русые волосы спадали на его плечи мягкими волнами, но среди них выделялись более светлые пряди, будто солнце оставило в них свой след. Глаза… Мэй никогда не видела таких глаз цвета весенней сирени. Его лицо с тонкими чертами не выражало ни страха, ни высокомерия, лишь беспокойство.

Он первым делом взглянул на неё и Орина.

На миг его взгляд задержался на девушке, и она ощутила, как внутри что-то дрогнуло.

Не проронив ни слова, всадник спешился и быстрыми шагами направился к ним, словно Иллана Триса и остальных вовсе не существовало.

Мэй затаила дыхание.

Фэйри опустился на одно колено рядом с Орином, бросив мимолётный взгляд на его рану. Совершил какое-то быстрое движение пальцами и ловко потянулся к стреле, и прежде чем Мэй успела что-либо сказать, выдернул её одним резким движением.

– Нет! – вырвалось у неё.

Она дёрнулась вперёд, страх сжал горло. Кровь! Надо же теперь остановить кровотечение!

Но фэйри даже не взглянул на неё. Его пальцы скользнули по ране, крови не стало больше. Только то пятно, что успело появиться прежде, и осталось.

Мэй замерла, поражённая.

– Не бойся за него, каэлин, – произнёс фэйри ровным, мягким голосом, – он будет жить. В Луи'занэре ему помогут.

– Что делают фэйри за пределами Альвхайденгарда? – напряжённо спросил Иллан Трис, пристально глядя на незнакомца.

Фэйри поднял голову, встретив его взгляд с прежним спокойствием.

– Охранный лес не принадлежит ни Хортланду, ни Альвхайденгарду, – ответил он, – остальные каэлиндаэ уже добрались до города, и мы выехали навстречу. Как оказалось, не зря.

Иллан Трис недовольно сжал губы, но промолчал.

В это время Лайи приблизилась к Мэй, которая всё ещё сидела рядом с Орином, поддерживая его голову.

– Давай устроим его в карете, пока не доедем до Луи'занэра, – предложила она, склонившись ближе.

Фэйри снова перевёл взгляд на девушек.

– Меня зовут Норвайн'эл из Двора Цветения, – представился он. – Мне жаль, что ваше прибытие в Альвхайденгард омрачено таким происшествием.

Мэй на миг прикрыла глаза, ощущая лёгкое прикосновение весеннего ветерка к своим щекам. Она не знала, был ли это просто порыв ветра или что-то иное, но тёплое, едва уловимое чувство внушало спокойствие. Она вдруг поймала себя на мысли, что хочет верить этому фэйри.

Лайи слегка улыбнулась.

– Мы тоже рады, что вы подоспели вовремя, – ответила она.

Дверь кареты отворилась вновь, и на поляну, придерживая платье, ступила домна Сердженция. К удивлению девушек, её строгий взгляд смягчился, стоило ей увидеть фэйри.

– Мы признательны вам за помощь, – с достоинством произнесла она, слегка склонив голову. Затем её тон сменился на более резкий, когда она обратилась к Иллану Трису: – А вы, господин Трис, вместо того чтобы порадоваться избавлению леди Лайи от столь страшной опасности, ведёте себя неуважительно к тем, кто нам помог!

Иллан Трис напрягся, но ответить не успел. Его опередил Норвайн’эл.

– Нет причин для споров, – мягко произнёс он. – Раненому юноше нужна помощь, а вас уже ждут в Луи'занэре.

Он указал кивком головы в сторону одного из воинов, стоявшего чуть позади остальных.

– Позвольте представить Шеолан'эла из Двора Тени, – продолжил Норвайн’эл. – Вашим спасением вы больше обязаны ему. Именно ему показалось, что вашей кареты нет слишком долго. И он настоял на том, чтобы выехать навстречу.

Названный фэйри коротко кивнул, но не произнес ни слова. Затем они обменялись парой фраз на своём языке. Мэй показалось, что даже, когда фэйри говорят о деле, слова звучат, словно журчание ручья.

Двое воинов подняли Орина с земли и легко перенесли в карету, устроив на одном из ее диванчиков. Девушки и домна тоже уселись, хоть теперь им пришлось тесниться на одном сидении.