Эйверин кивком отпустила его.
Она нашла себе место на внутреннем балконе, нависавшем над холлом, через который должны были пройти вновь прибывшие, и стала ждать. Эйверин никогда не отличалась терпением, но с возрастом пришла рассудительность, а с ней и умение ждать, когда это нужно.
Наконец, ее терпение было вознаграждено.
Внизу, в просторный холл, вошли еще две девушки. Они ступали неуверенно, оглядываясь по сторонам. За ними следовала высокая, полная женщина, облаченная в дорожное платье строгого покроя, на плечах – темный плащ, на лице – выражение усталости.
Эйверин скользнула по ней взглядом. Она не умела определять возраст людей, но эта дама явно была не молода. Слишком тяжела походка, слишком суров взгляд, слишком глубоки морщины, залегшие у рта.
Но куда больше привлекли ее внимание сами девушки.
Обе выглядели… потерянными.
Не просто уставшими с дороги, не просто ошеломленными величием цитадели. Нет, в их лицах не было ни радостного предвкушения, ни любопытства, с которым смотрят на неведомое. Только напряжение. Тонкие пальцы сжимали складки платьев, губы плотно сжаты, а в глазах, блуждающих по сводчатым потолкам и колоннам зала, сквозило что-то похожее на испуг.
Эйверин чуть склонила голову, присматриваясь.
Могла ли дорога настолько вымотать их, что даже радость от прибытия сюда, в Альвхайденгард, совсем исчезла? Или дело было в другом? Ведь они сами захотели отправиться сюда. Или нет?
– Рэйн Эйверин’айт, – кто-то бесшумно подошел к ней сзади.
Фэйри Дня внутренне содрогнулась, но сумела сдержаться и внешне не выдать испуга.
Она плавно повернулась – перед ней стоял Шеолан’эл.
– Шеол, – она позволила себе улыбку. – Рада тебя видеть. Что произошло?
– Одна из карет отстала в пути, – спокойно ответил он. – В Охранном лесу на нее напали.
Эйверин нахмурилась.
– Люди?
– Разбойники, – подтвердил Шеолан’эл. – Но, увидев нас, они не стали сражаться. Испугались одной лишь угрозы битвы.
– Значит, все благополучно?
– Да.
Он замолчал, но не ушел.
Эйверин сразу поняла – он не просто так подошел к ней. Что-то еще удерживало его рядом.
– Шеол, – голос ее был мягким. – Ты хочешь сказать мне что-то еще?
Фэйри Двора Тени выдержал мгновение молчания, прежде чем кивнуть.
– Это связано с Лайрин’айт и Дарвайн’элом.
Эйверин напряглась.
Шеолан’эл протянул руку. В его ладони лежал осколок черного стекла. Зеркальная поверхность тускло отражала свет.
– Это осколок талар’и? – спросила Эйверин. Иногда это становилось мукой, тянуть каждое слово из фэйри Тени. Но давить на него сейчас нельзя. Если он действительно что-то знает о Лайрин и Даре…
– Это талар’и… У меня остался последний, – коротко произнес он, – Лайрин’айт и Дарвайн’эл в Хортланде. Они взяты под защиту.
Эйверин’айт поколебалась. В душе затеплилась слабая надежда. Шеолан’эл молчал, то ли надеялся, что она догадается, то ли просто не хотел говорить открыто. Ведь если она права в своей догадке, значит, он все это время поддерживал связь, пусть и изредка, эпизодически, с тем, чье имя не желает слышать Калиад’эл, файрин Объединенных Дворов…
– Линта’эл их нашел?
Шеолан’эл коротко кивнул.
Эйверин’айт вздохнула с облегчением. Исток всегда знает свои пути лучше кого бы то ни было. Если Линта’эл в Хортланде присмотрит за близнецами Двора Лета, она хотя бы за них может быть спокойна.
Внезапно Эйверин’айт ощутила давление волны магии, инстинктивно закрывшись от нее, такой неприкрытой, похожей на атаку ментальной магии. Через мгновение пришло понимание…
– Что это? – спросила она в некотором изумлении, смешанном с недоумением.
По бесстрастному лицу фэйри Тени что-то скользнуло. С таким выражением обычно смотрят на нечто склизкое, мерзкое, неприятное. Но тут же Шеолан’эл натянул привычную ничего не выражающую маску. Только вот Эйверин’айт он мог не водить за нос. Тем более следующие его слова все объяснили: