– Вин’эсаль Алин’юйт, – глухо произнес он.
– Зачем? – Эйверин прищурилась, демонстрируя подозрение и удивление одновременно.
– Чтобы прибывшие сегодня в Альвхайденгард каэлиндаэ чувствовали себя спокойнее и больше доверяли ей и другим фэйри, – выговорил он. В этой фразе было что-то заученное, как будто ее произнесли при нем и заставили принять, как объяснение.
Эйверин молча кивнула. Она решила пока не рассуждать вслух о том, какие мысли возникли у нее в голове. Однако прекрасно поняла, что Шеолан’эл думает о том же самом: зачем плести вин’эсаль для каэлиндаэ, которые добровольно согласились отправиться к фэйри? И зачем вкладывать в это плетение столько силы, если цель его лишь показать, что им здесь рады, и они могут доверять хозяевам Альвхайденгарда?
Тара. Глава 11, в которой говорят о принцессах и Дворах
Летнее солнце ярко светило, даря свое тепло всему миру. Река блестела в его лучах и шумела, будто бы что-то пела мелодичным голосом. Высокие травы колыхались на легком ветерке. Далеко за рекой начинались бесконечные зеленые холмы, поросшие высокой травой с яркими пятнами цветов, тянущихся к солнцу.
Четверо путешественников расположились на привал и ночлег, сойдя с дороги и найдя себе приятное место у реки в тени раскидистых кленов. Их стреноженные лошади гуляли тут же рядом, пощипывая сочную травку.
Они были в пути уже пять или шесть дней, благоразумно выбрав не тракт, а менее популярный путь через холмы, чтобы не догнать нигде по пути обоз Вайшега. Так решили между собой Тара и Линта’эл, вызвав у Лайрин и Дара возмущение тем, что их мнение при этом не учитывалось.
– Что с того, что мы его догоним? Я бы и догнал, чтобы в глаза посмотреть этому… Сальту.
– Ничего, кроме новых неприятностей тебе это не принесет, – заметил Линта’эл, – или не хватило? Так он еще что-нибудь придумает. Городов и баронств тут по пути до Истхина много. И в каждом свои законы.
Дарвайну пришлось признать, что хватило, а находить себе подобные приключения на каждой стоянке как-то совсем не хочется.
Да, на этом пути почти до самого Истхина не было ни отдельно стоящих придорожных постоялых дворов, ни городов, вроде Тирлина, где можно было бы пообедать и устроиться на ночлег. Местами дорога была так плоха, что приходилось спешиваться и вести лошадей на поводу, а самим идти друг за другом, гуськом.
Кроме того, пришлось запастись кое-какой провизией, правда сделали они это не в Тирлине, а в небольшой деревеньке, у которой дорога как раз расходилась. Восточнее, огибая холмы, тянулся широкий торговый тракт, соединяющий приграничные земли с центральной частью королевства, а на запад, прямо – та дорога, которую они выбрали.
Тара была готова к тому, что заботы о пропитании и обустройстве лагеря на ночлег падут на ее плечи. Во всяком случае, на привале в полях, когда они еще шли вместе с купеческим обозом, позаботиться, чтобы ее нанимателям было достаточно комфортно спать, пришлось ей. Но тут ее ждал сюрприз.
В первую же ночевку на поляне, в небольшой рощице среди холмов, Линта’эл погнал брата и сестру натаскать воды, хвороста, сухой травы и листьев. Сам же занялся костром, так что Таре оставалось лишь самая малая часть дел – решить, чем они будут ужинать, и нужно ли это как-то готовить. Возмущения от фэйри были, но опять же не в стиле “почему это мы должны”, “еще нам тут руки марать” или “вон есть наемница, которой мы платим”. Дар лишь поворчал о том, что посидеть спокойно не дают. На что в ответ получил короткий, но весьма правдоподобный рассказ, как бы ему хорошо сиделось в тюрьме в ожидании казни, правда, тоже недолго.
В итоге, по прошествие двух дней пути по практически безлюдным местам, установилось негласное правило: одну ночевку полностью организовывали Линт и Дарвайн, одну – Тара и Лайрин. Произошло это как-то само собой.
И Тара лишний раз уверилась, что внешние признаки богатства у фэйри, похоже, ничего не значат. И ни разу она не заметила и намека на какую-то социальную иерархию между этими троими. Только ту, что существует между младшими и старшими. А, в конце концов, Лайрин и Дар признали старшинство Линта, хоть вот именно по этому поводу несколько споров произошло.
А еще… Кажется, ни один из фэйри не воспринимал по-настоящему всерьез бумагу, которой периодически Линта’эл дразнился. Как и долг за золотые слитки, уплаченные за условную свободу Дарвайн’эла.