В общем, путешествовать с фэйри Таре нравилось, даже несмотря на то, что они как-то забыли, что должны ей по три серебряных талера в день. А ей было почему-то немного неловко им об этом напоминать. Кроме того, Лайрин, как отдала ей их с Даром деньги, все до последней монеты, так и забыла об этом.
Так что у Тары сейчас был на руках вексель, который она собиралась аннулировать в Истхине, свои пятьдесят талеров мелкой медной монетой, чтобы было проще расплачиваться, и восемьсот тридцать талеров, тех, что были у фэйри с собой, и тех, что ювелир заплатил за заколки Лайрин.
– Тара, а зачем люди покупают в Альвхайденгарде сок тиа’ноа?
Они с Лайрин сидели на слегка возвышающемся над местом их стоянки холмике. И оттуда было хорошо видно, чем заняты Линт и Дарвайн.
Вопрос для Тары оказался не совсем понятен, слово было ей не знакомо. Да и о том, что возят из Альвхайденгарда, она была особо не в курсе.
– “Слезы принцессы фэйри”, – подсказал Линта’эл, – так ваши торговцы его обозвали.
Слух фэйри был острее человеческого. Если уж совсем далеко не уходить, то разговоры становились всеобщим достоянием.
– Принцессы фэйри? – тут же переспросила Лайрин. – Это еще что такое? Или кто такая?
– То есть, вы отправились путешествовать по землям людей, и не поинтересовались элементарными вещами? Вроде того, кто управляет королевством? И что такое суд баронства, тоже узнали, только побывав на нем? – Линта’эл взглянул на Лайрин с деланным изумлением.
Ответом ему были поджатые губы и демонстративный игнор. Лайрин’айт повернулась к Таре и сделала вид, что этого замечания она не слышала.
Тара на мгновение растерялась, выбирая, на какой вопрос отвечать. Но решила, что сначала стоит пояснить кое-что о титулах в людском королевстве, а потом рассказать о чудодейственном средстве. Хоть и странно, что сами фэйри о нем ничего не знают.
– Принцесса или принц – так обычно называют сына или дочь короля, – сказала она, – или его племянников. В общем, того, кого король может назначить своим наследником.
– А король… – это правитель? – тут Лайрин догадалась сама, – как файрин? И он, что, сам может выбрать, кто займет его место?
– Король или королева сами выбирают наследника из числа своих детей или племянников, если детей нет. Пока нет ни детей, ни племянников, титул принца или принцессы носят его братья и сестры.
На самом деле Тара знала об этом обо всем очень примерно и только из когда-то очень давно рассказанных ей историй, которые она в детстве считала сказками, и немного боялась, что Лайрин начнет выспрашивать подробнее. Но та неожиданно кивнула, с пониманием, и сказала:
– Как Алин’юйт из Двора Ночи. Она сестра файрина Альвхайденгарда, Калиад’эла, а у него пока нет детей. Значит… хмм… она “принцесса фэйри”? И люди, что, считают, что это ее слезы?
Со стороны костра, пахнувшего дымом прямо в лицо, зашелся в кашле Линта’эл, да так, что на глазах выступили слезы. Тара, убедившись, что помощь ему не нужна, вернулась к разговору.
– Нет, конечно, никто в это не верит. Просто назвали так, чтобы, ну не знаю… для красоты, – она пожала плечами.
– Или чтобы впарить, – добавил черноволосый фэйри.
– Так для чего? – повторила свой первый вопрос Лайрин.
– Вроде бы это эликсир, дарующий красоту и молодость, – неуверенно проговорила Тара, – но его продают только аристократам, за баснословные деньги. Так что наверняка сказать не могу.
– Тиа’ноа просто сок, ну как из яблок, – пожала плечами Лайрин, – чуть-чуть сладкий и только. Никаких таких свойств…
– Если только не зарядить его иллюзией, как артефакт, – огонь разгорелся, Дар вернулся с котелком, наполненным водой, и Линта’эл уступил ему место у костра, – тогда у него вполне будут эти самые чудодейственные свойства.
– Но это тогда будет просто иллюзия, да еще и чужого лица. Не по-настоящему, – удивилась Лайрин.
– В Хортланде и до появления волшебных эликсиров фэйри женщины пытались выглядеть красивее, чем есть на самом деле, – пожала плечами Тара, – помада, белила, сурьма, румяна – все это было всегда.