Тара задумалась. В памяти всплыли шумные улицы столицы, где гул голосов смешивается со стуком копыт и скрипом телег. У самых стен – тесные кварталы бедняков, их хижины лепятся друг к другу. В воздухе всегда стоит запах помоев, гари и чего-то пряного, что готовят на маленьких очагах. Чем ближе к центру, тем чище мостовые, шире улицы, богаче дома. Впрочем, как везде. Любой город был маленькой копией, моделью столицы. Только контраст в Лексхэйвене между нищетой и роскошью ощущался сильнее.
Об этом как раз говорить не хотелось. И Тара ответила:
– Столица больше любого города в Хортланде. Хотя, может быть, Эрития с ней ещё сравнима. В центре города – широкая площадь с королевским дворцом. Он весь полностью сложен из белого камня. Кажется, его везли откуда-то из Нимидии. Очень красивый перламутровый камень. Внутрь нас, конечно, не пустят. Но на Тсам-Храйдс устраивают шествие от дворцовых ворот. Говорят, это зрелище впечатляет.
– О! – задумчиво протянула Лайрин.
– Прости, – Тара пожала плечами, – я не лучший рассказчик.
– Ничего. Мы все равно все увидим своими глазами, – и тут же, не делая паузы, спросила, – а почему эти люди на нас напали?
Позади раздался сдавленный сухой смешок.
Тара удивлённо взглянула на неё. Этот вопрос казался настолько простым, что она даже растерялась, но уже начинала привыкать к тому, что фэйри иногда задают подобные вопросы, как будто их мир был совершенно иным, и некоторых вещей они просто не понимают.
– На такое идут по разным причинам, – ответила она, подумав. – Иногда от нужды, нищеты, когда нет возможности заработать честным трудом. Хотя для многих причина банальнее – лень. Проще отнять у других, чем пытаться заработать.
– А почему тем, кто так обеднел, не помогают? – не унималась Лайрин, в её голосе звучало искреннее недоумение.
Тара помолчала, а потом вместо ответа спросила сама:
– А в Альвхайденгарде помогают таким?
– Конечно, помогают! – просто и уверенно ответила Лайрин, словно это было очевидно. – Любой фэйри может попросить помощи в любом лин’эрене, а фэйри Малого Двора может обратиться за помощью в Блистательный Двор-сюзерен. Ему дадут защиту, еду, кров. Помогут встать на ноги.
– Что, просто так? – Тара приподняла бровь.
– Ну, не совсем, – Лайрин чуть смутилась. – Всегда можно расплатиться чем-то. Услугой, работой, чем-то полезным. Но никто не откажет в помощи, даже если тебе нечего дать.
Тара слушала и молчала.
Что-то почти забытое, но такое близкое ей вдруг шевельнулось в памяти, как будто спрятанное очень-очень глубоко. И как же так вышло, что именно эти фэйри вдруг стали будить в ней воспоминания, которым, как она считала, в её жизни нет места.
"Вольный город Оксмор примет всякого вольника – мужчину, женщину, отрока, дитя или старца. Укрытие даст, хлебом поделится, защитой оградит. Вольный город Оксмор обещает покой и безопасность тем, кто закон чтит и трудиться готов на благо вышеозначенного Вольного города."
Как давно это было, а она до сих пор помнит эти слова, выбитые на сорванных с петель воротах. Их и пепелище, представшее тогда её взору, она хотела бы забыть, да никогда они не сотрутся из её памяти.
Тара. Глава 14, в которой Таре делают комплимент, но она решает, что это бред
Дальше путь стал еще сложнее. Таре даже показалось, что кто-то намеренно сделал его таким. Им стали преграждать дорогу упавшие деревья, как будто специально лежащие так, что с лошадьми их приходилось обходить, с трудом выбирая проходимые места. Потом попался не один такой завал, а несколько с двумя оврагами и насыпью, которая уж точно не могла быть чисто природной. Кто-то специально устроил ее здесь. И Тара заподозрила, что мост построен там не просто так, и в самом деле где-то поблизости от него должно быть жилье, а все эти преграды как раз были рассчитаны на то, что местность сочтут непроходимой и повернут назад.
Когда они обошли все преграды и вернулись к реке, им показалось, что дальше путь не такой сложный. Они потратили куда больше времени, чем рассчитывали изначально. Однако из-за раннего подъема и того, что вышли они, не позавтракав и не останавливались, к обеду мост стал гораздо ближе, и уже было понятно, что он и впрямь вполне добротный, хорошо закреплен и достаточно широк. Вполне возможно, по нему передвигались даже на телегах.