Тут же и решили устроить привал. Тот из мерзавцев, который сбежал в самом начале боя, так и не появился. А, значит, даже и не подумал их выслеживать.
Они втроем перекусили. Линта’эл отказался и все время просидел, привалившись к дереву, молча отвернувшись. Они не так долго путешествовали вчетвером, но такое поведение все эти дни было ему не свойственно. Даже Дарвайн это заметил. Но обоих близнецов что-то от обычных шуток и расспросов остановило, а Тара не считала себя вправе лезть к их спутнику с участием, которого, вполне вероятно, он не желал.
Однако очень скоро она поняла, что дело не в каких-то переживаниях или мыслях.
Они уже отправлялись в путь, когда Тара увидела, что фэйри сидит, уронив голову на согнутые колени. Она позвала его. Он пошевелился, как будто с трудом, но все же повернулся к ней, кивнул и встал.
Вид у него был совсем не здоровый. Линта’эл был бледнее Дара, когда последний разглядывал трупы разбойников на поляне. А мутный взгляд и нечеткие движения лишь добавили Таре уверенности, что с ним что-то не так.
И действительно, стоило ему сделать шаг, он покачнулся.
– Ты в порядке? – коротко спросила Тара, уже понимая, что или не получит ответа, или ответ будет весьма наглядным.
На мгновение его взгляд прояснился, но посмотрел он на близнецов, коротко проговорил на языке фэйри:
– Вин’эсаль синэй э на.. – от чего лица обоих вытянулись, а потом упал, как подкошенный.
От того, чтобы удариться головой о камни, которые тут попадались повсюду, его спасла лишь реакция Тары, подхватившей его и осторожно уложившей, тут же сунув ему под голову свернутый плащ.
Ей не надо было спрашивать и гадать, что с ним такое. Это Лайрин с Дарвайном не на шутку переполошились, не зная, что им делать: броситься на помощь или постоять в сторонке и не мешать.
Тара же прекрасно помнила момент во время боя, когда ей показалось, что все же один из нападавших его зацепил, а не просто порвал одежду.
Она нашла порез на его тунике, распахнула ее, нашла такой же на рубашке. Крови не было ни единой капли. И это было странно, так как рана как раз-таки была и выглядела не лучшим образом: открытая, глубокая, с как будто обожженными рваными краями. Странно, что она не кровоточила.
Но стоило Таре об этом подумать вновь, как хлынула кровь.
Она выругалась, хватая свои вещи одной рукой, а другой – пытаясь прижать рану, чтобы как-то остановить это.
– Дар, Лайрин, – бросила она фэйри, – нужна вода, чистая.
Дар судорожно вздохнул, но кивнул и тут же бросился к реке, выискивая путь вниз к берегу. Лайрин задержалась, чтобы вытащить флягу, взглянула на Линта’эла, шмыгнула носом и спросила:
– Он… он что… умрет?
– Нет! Никто не умрет! Лайрин, мне нужна вода! Быстро!
Фэйри опрометью бросилась следом за братом.
Вскоре они вернулись с двумя флягами воды.
– Лайрин, – Тара указала на свою сумку, – там полотно. Порви его на полоски, поторопись. Дар, посмотри в его вещах… я не знаю. У вас ведь есть какие-то эликсиры, мази…
Дарвайн схватил вещевой мешок, вытряхнул его на землю и начал судорожно перебирать вещи. Но Тара и так краем глаза заметила, что ничего похожего на лекарские склянки там нет. Выпала и маленькая шкатулка из черного дерева с изображенным на ней жеребцом, вставшим на дыбы. Но и она была пуста.
Лайрин, хоть ее руки и дрожали, справилась быстро. Тара взяла одну флягу, смочила полоску ткани и осторожно промыла рану. Края ее выглядели еще хуже, чем ей показалось в начале: рваные, обожженные, будто клинок был раскален или отравлен.
Она выругалась. Все с фэйри было не так. Если бы она увидела кровь, то и рану бы обработали раньше. Но почему не пролилось ни капли, пока он не потерял сознание?
Тара промывала тщательно, вытирая кровь и грязь, пока рана не стала чистой.
– Подавай одну за другой, – она кивнула Лайрин на полоски ткани.
Потом сложила их в несколько слоев и прижала их к ране, чтобы остановить кровь. В подушечках пальцев появилось странное покалывание. Тара решила, что это от напряжения. Некогда было обращать внимание на такие мелочи.