Тара отказалась.
Теперь она сомневалась, любила ли когда-нибудь Дерека. А мысль о том, что она может влюбиться в фэйри была странной.
Не отвратительной, не неприемлемой, а просто странной.
***
Линта'эл пришел в себя поздно вечером.
Близнецы ушли на реку. Их позвала местная молодежь. Тара даже не удивилась. Лайрин и Дар в общении были просты и открыты, и местные оказались им под стать. Из того, что Тара о них узнала, выходило, что земли эти не принадлежат никакому баронству. Подати эти люди платят, только выезжая торговать в Истхин пару раз в год. Фэйри появились здесь лет пятнадцать назад, поселились сначала отдельно, но позже два селения слились в одно. Тара заметила и детей-фэйри, скорее всего, полукровок.
Но от того, что земли эти были ничейными, людям самим приходилось как-то защищать себя от таких вот негодяев. И не всегда удачно. Тара помнила даже пример, когда главарь подобной шайки сначала держал в страхе несколько деревень, а потом и вовсе объявил себя бароном. Хорошо, что здесь все закончилось благополучно.
Она закончила приводить в порядок одежду Линта’эла, в итоге заштопав не только те дыры, что оставил разбойничий клинок, но и другие прорехи. Фэйри явно не шибко заботился о своем внешнем виде. Так ещё и сменной одежды у него не было.
Она начала уже засыпать, когда Линта'эл вдруг пошевелился, разомкнул пересохшие губы и прошептал:
– Пить.
Тара хоть и проснулась сразу, не поняла, что это не сон. Фэйри снова лежал с закрытыми глазами и снова не двигался.
– Линт, – тихо позвала она.
Он открыл глаза, увидел ее, что-то попытался сказать.
Тогда она помогла ему приподняться, поднесла к губам кружку с водой. Он сделал три небольших глотка, еле заметно кивнул:
– Спасибо.
Она поставила кружку на стол, вернулась к нему, присела рядом, на пол, и спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
– Слабым, – пожаловался Линта’эл, говоря почти шепотом, – ни сил, ни магии, – потом облизнул губы, с трудом повернулся к Таре и спросил, – долго я провалялся?
– Всего два дня, – успокоила его она.
Он опять закрыл глаза, но тут же снова открыл, пытаясь оглядеться и понять, где он находится. Это Тара сразу поняла по немому вопросу, который, кажется, у него просто не было сил задать, и сказала:
– Мы встретили местных жителей. Они проводили нас в свою деревню. И один из них уступил свое жилье. С Даром и Лайрин все в порядке. Их позвали куда-то гулять. И… здесь тоже есть фэйри. Кажется, тут вполне безопасно.
Он медленно кивнул, а потом снова через силу заговорил:
– А ты... – и запнулся.
– Здесь была, – ответила Тара, но вспомнив недавний разговор с Лайрин, хмыкнула и быстро сказала: – переживаешь из-за своей магии? Как же ее… вин’эсаль?
Он дернулся и посмотрел на нее со смесью страха и отчаяния. Таре же это все показалось какой-то сущей глупостью, она покачала головой и сказала:
– Я в тебя не влюблюсь. Даже с магией. Не рассчитывай.
Линта'эл беззвучно рассмеялся, прикрыв веки, и проговорил:
– Хорошо. А то было бы просто... Ужасно...
Спустя пару минут он задышал ровно. Тара поняла, что фэйри спит.
Ужасно, значит. Она попыталась понять, что сейчас чувствует, но самым близким, пожалуй, было смятение. Другим словом назвать одновременную радость, облегчение, недоумение и огорчение от этого короткого разговора она не могла.
Линта’эл приходил в себя удивительно быстро. Уже к утру следующего дня от его раны остался лишь свежий шрам. Близнецы восприняли такое улучшение с умеренным энтузиазмом. Таре даже показалось, что они не прочь тут задержаться. С утра Лайрин и Дар уходили куда-то со своими сверстниками, и возвращались лишь под вечер, довольные и о чем-то шушукающиеся.
Линт все время был голоден, ел с аппетитом, и еда, похоже, восстанавливала его силы лучше всего остального. К вечеру он сумел встать и пройтись по комнате, правда, его движения были еще нетвердыми, и его качало, словно лист на ветру.
На следующее утро Тара вышла из дома набрать воды. Воздух был прохладным и свежим, солнце только-только поднялось над крышами аккуратных домиков, и деревня еще не успела проснуться полностью. Подходя к дому, она услышала негромкие голоса.