– Да я все думаю, – ответил Линт, – как же им повезло нанять именно тебя в проводники. Ты какая-то совсем неправильная наемница. Они так ничему не научатся. Пусть хоть немного начинают думать.
– Да где же он?! – сдавленно выругалась Лайрин.
– Посмотри лучше, может куда-то упал? – проговорил ее брат.
Тара покачала головой, глядя на то, как расстроенно и тщетно фэйри роются в вещах, развязала свой вещевой мешок и вытащила тот самый кошель, который Лайрин отдала ей в Тирлине.
– Лайрин, Дар… Ваши деньги.
Те сразу успокоились. Линт усмехнулся и проговорил:
– Может, у Тары и оставите? Явно будет сохраннее.
Но она сама отдала кошель фэйри и сказала:
– Нет уж. Как ты сказал? Пусть учатся. Тратить деньги тоже надо уметь.
Пока Лайрин считала талеры и пересчитывала дни, за которые они оказались должны, Дар вдруг сказал:
– Ты, между прочим, тоже ей должен! И за то, что она тебя там, у реки лечила, и за то, что здесь не отходила от тебя, еще и одежду тебе всю зашила, и с крестьянами Тара договаривалась… Что я не прав?
Повисла тишина, прерываемая лишь бормотанием Лайрин:
– Два, три, пять, шесть. И еще за те два дня: один, два, три.
Линта’эл странным взглядом посмотрел на свою рубашку, как будто видел ее впервые, коснулся пальцем одного шва, второго и густо покраснел – его поймали на неблагодарности.
Тара запротестовала:
– Не надо мне за это платить!
– Вот! Все. Пятнадцать талеров! – Лайрин ссыпала монеты горстью и протянула Таре.
Серебряные талеры легли на ее ладонь, но показались Таре чем-то совершенно чуждым. Как будто ей заплатили за что-то другое, а не за ее услуги, как проводника. Она механически убрала их, и почему-то испортилось настроение.
Дарвайн же нахмурился, кивнул и сказал:
– Пойдем, сестренка. Раз уж нам отсюда завтра уходить, надо со всеми попрощаться.
И утащил ее прочь, оставив Тару наедине с Линта’элом в повисшем неловком молчании.
– Ты ничего мне не должен, – спокойно сказала она.
– Ты… странная… – выговорил он как будто с трудом. И, не обращая внимания на ее возражения, полез в свои вещи, извлек оттуда уже знакомый ей кинжал из бело-голубого металла. Наконец, она смогла его нормально рассмотреть.
Он был тонким и изящным, а по его клинку тянулся узор, напоминающий переплетение ветвей и листьев. Гладкая рукоять из тёмного дерева, украшенная серебряными линиями, повторяющими узор клинка, удобно ложилась в руку.
– Не хочешь, чтобы тебе платили… – он снова сделал паузу, – можно тогда это будет подарок? Как… хм… другу?
Тара поколебалась, но взяла оружие из его рук. Некоторое время смотрела, как свет играет на отполированной до зеркального блеска металлической поверхности, потом перевела взгляд на фэйри, чуть склонившего голову на бок в ожидании ее реакции. На его лице застыло напряженное выражение. Он… не просто так дал ей этот клинок. Он хотел, чтобы она его приняла. И, похоже, очень боялся, что она откажется.
Это она-то странная?
Тара улыбнулась и коротко сказала:
– Спасибо.
Иоленти. Глава 16, в которой герцог Эрития получает вести о своей дочери
Замок стоял на возвышенности, окружённый с одной стороны густым лесом, с другой же простирались бескрайние поля. Массивные серые стены, покрытые мхом и плющом, будто впитывали тишину окружающей природы, ограждая его от остального мира. Здесь не было столичной суеты, шума и блеска придворной жизни – только пение птиц по утрам, да голоса замковой челяди.
Резиденция была старой, построенной ещё во времена феодальных войн. А потому была больше похожа на крепость, чем на дворец. Здесь редко бывали гости, замок не подходил для пышных приёмов. В этих залах не бродили толпы придворных, не доносилась с разных сторон музыка, смех и шепотки.
Королева Иоленти удалилась сюда, по официальной версии, чтобы поправить здоровье и чтобы второй принц (или принцесса) родился подальше от суеты столицы.
Так было объявлено при дворе.