Грисель сидела у постели, держа на коленях раскрытую книгу. Она читала ровным, бесстрастным голосом, позволяя словам течь, заполняя пустоту между медленными вдохами королевы. Но смысл давно потерял значение. Каждая строка была просто звуком, просто шумом, просто попыткой удержать что-то хрупкое и ускользающее.
Она знала, что Иоленти не слушает.
Но всё равно читала.
Так было каждый вечер.
Грисель перевернула страницу, когда внезапно раздался тихий, едва слышный голос.
– Я умираю.
Он был таким слабым, что сначала камеристка решила, будто ей показалось. Но в комнате больше никого не было. Только они двое.
Книга захлопнулась у неё в руках.
– Ваше Величество, не говорите так, – голос её прозвучал умоляюще. Грисель Джарди, сдержанная и спокойная, ощущала страх, почти ужас…
Она потянулась вперёд, но не коснулась королевы.
Иоленти не двигалась.
– Это правда, – прошептала она, и её голос напоминал шелест падающего снега, хрупкий, бесплотный. Она медленно открыла глаза, серые, выцветшие, тусклые, как зимнее небо перед метелью. – Я не смогу дать жизнь этому ребёнку.
Она замолчала, и её губы дрогнули в подобии усмешки, от которой Грисель стало не по себе.
– И это… к лучшему.
Грисель застыла.
– Ваше Величество… – проговорила она, голос её дрогнул.
Иоленти снова закрыла глаза.
– Читай.
Она произнесла это спокойно, словно ничего не произошло. Грисель смотрела на неё, ожидая, что та скажет что-то ещё. Но в комнате вновь воцарилась тишина.
Она открыла книгу и продолжила чтение, как ей велела ее королева.
***
В истхинской таверне стоял обычный гомон, как и всегда. Голоса смешивались со звоном кружек, смехом и перебранками – этот нескончаемый людской гул служил фоном для тревожных мыслей, что оставляли глубокие тени на лице Виладия Эритии.
Герцог сидел за массивным столом в дальнем углу зала, неосознанно поглаживая пальцами тонкий край кубка, наполненного вином. Было оно здесь дешевым, кислым и слишком крепким. Однако присутствие его на столе придавало хоть какой-то смысл его нахождению в общей зале таверны.
Три дня.
Его люди задерживались на три дня.
Он убеждал себя, что всё должно пройти без непредвиденных сложностей. Иллан Трис – надёжный и умеющий найти способ выполнить любой приказ, не человек, а острие клинка, которое сам Эрития точил годами. Трис хорошо знал, что должен делать.
План был прост, а потому не оставалось сомнений, что он сработает. Экипаж, в котором Лайи Эрития ехала в Альвхайденгард, отстанет от остальных в Охранном лесу. Дальше – нападение. Стремительное, жестокое. С жертвами. Ради такой цели Эрития был готов пожертвовать парой-тройкой новобранцев.
Дочь герцога увезут, чтобы потом потребовать выкуп. Всё будет выглядеть, как обычный разбойничий грабёж и похищение, а после Лайи найдут мертвой. Он позаботился бы о том, чтобы тело, которое найдут, опознать можно было бы только по одежде.
После он скорбел бы. Виладий Эрития носил бы траур, принимал соболезнования, проклинал судьбу и мрачно клялся, что отплатит за смерть дочери.
А затем, спустя время, в его замке появилась бы молодая девушка. Дальняя родственница, взятая в его дом, чтобы утешить скорбящего отца.
В это поверили бы. Лайи вернулась бы и назвалась другим именем.
Это был хороший план.
Охранный лес, который немного опасаются люди, рассказывая, что в нем можно пропасть, зайти и не выйти, был хорошим прикрытием. Фэйри же не считают его своей территорией и не появляются там. Никто бы ничего не узнал. Никто не понял бы…
Но три дня тишины тревожили его.
Он не подавал виду, но волнение охватывало душу, подтачивало его уверенность, будто яд, действующий медленно, но все же приводящий к смертельному исходу.
Когда в таверну вошёл Дерек Свальд, герцог со скрытой надеждой поднял на него тёмные, почти черные глаза.
– Ну? – голос его был ровным.
Свальд покачал головой.
– Их нет. Никто из наших не появился. Ни в назначенном месте, ни в городе.
Три дня и ничего.
Это не было задержкой. Это было провалом. Трис бы не ошибся. Значит... значит, всё пошло не так. Что-то случилось.
Виладий сжал пальцы на кубке, едва не раздавив его. Вино плеснуло за край, капля скатилась по тыльной стороне ладони.
Герцог коротко кивнул. Дерек ушёл. Ему не надо было даже давать этого распоряжения. Редко, но все же удавалось находить таких людей, которые понимали своего господина с полужеста.
Он остался наедине со своими мыслями. Отправиться и узнать, что произошло, лично? Но куда? В Луи’занэр? Его появление в открытом для людей городе фэйри будет подозрительным, особенно, если инцидент действительно произошел, но имел не те итоги, на которые рассчитывал Эрития.
Пока он так размышлял, дверь таверны вновь открылась, впуская нового посетителя. Фэйри. Тонкая высокая фигура двигалась по залу с плавностью хищника. Богатое одеяние, которому позавидовал бы любой аристократ королевства, выделялось на общем фоне. Даже герцог здесь предпочел слиться с толпой. Но какой смысл фэйри пытаться это сделать, если его внешность все равно будет кричать о том, кто он такой.
Варго’эл скользнул взглядом по залу таверны, заметил герцога, улыбнулся ему, непринужденно, в придворной манере.
Тёмные глаза Виладия встретились с ледяным взглядом канцлера, и на какое-то мгновение в воздухе будто бы что-то сгустилось, почти ощутимо.
Варго’эл шагнул к его столу и сел напротив, не спрашивая разрешения.
– Какая встреча, – произнёс он с притворным удивлением. – Герцог Эрития, вы так далеко от своих владений. Что же привело вас в Истхин?
Виладий чуть приподнял бровь, будто ответ на этот вопрос был очевиден, а затем откинулся на спинку стула.
– Провожал дочь, – ответил он спокойно. Скрывать это не было смысла.
Варго’эл усмехнулся.
– Какая трогательная привязанность, – проговорил он с деланным восхищением и ленцой в голосе.
– Люди обычно привязаны к своим родным.
– Это делает людям честь. Но, боюсь, вы чересчур задержались здесь. Ведь ваша дочь благополучно добралась до Луи’занэра пять дней назад.
Виладий не шевельнулся.
– Возможно, вас беспокоит, что ваши люди где-то задержались, ваша светлость? – участливо спросил фэйри. – Видите ли, в Охранном лесу случилось нападение. Некоторые из них были ранены. Им пришлось остаться в Луи’занэре, залечивать раны.
Он смотрел на герцога с внимательным интересом, ожидая его реакции.
Но Виладий молчал. Его лицо словно скрывалось под маской, высеченной из мрамора. Не дрогнул ни один мускул. Только взгляд герцога изменился. Он обещал тому, на кого он смотрел, скорую смерть.
Канцлер поднялся, легким движением расправил складки дорогой одежды.
– Отправляйтесь домой, ваша светлость, – сказал он, отвесив изящный поклон с усмешкой на устах, – вам больше нечего ждать.
Затем неторопливым шагом направился к выходу.
Виладий Эрития смотрел ему вслед. Фэйри не выглядел опасным. Герцогу казалось, что всего-то стоит схватить его за волосы, ударить о стол пару раз, так, чтобы затрещали кости черепа, этот выскочка, чужак, отродье, не выжил бы. Но… его останавливало то, что он знал о Варго. И что видел своими глазами. Варго’эл, маркиз Зэйн, никогда не ходил без охраны. Но охрану себе он набирал из наемников и убийц, которые будут присутствовать повсюду, незримые, но внимательные. А Эрития хотел убить Варго’эла и выжить сам. Кроме того, магия фэйри. Она была разной. Кое-что он видел в действии. Кое-о-чем догадывался. Но однажды, Виладий точно это знал, он достанет это существо, нечисть, нечеловека…
Раздался резкий звук.
Кубок, наполненный до краёв, полетел в закрытую дверь и с глухим ударом разбился, расплескав по дереву густые тёмные капли, напоминающие кровь.