Мэй хитро прищурилась и спросила с особой интонацией в голосе:
– Разве пристало благородной деве отлынивать от учебы? Что скажет деве ее будущий благородный муж, когда обнаружит, что она недостаточно умна и осведомлена? Или, может быть, сердце девы уже занято кем-то, и она уже мечтает стать частью какого-то Двора?
Лайи внезапно густо покраснела, то и дело оглядываясь на окно, выходящее в сад. Норвайн'эл, кажется, будил романтические чувства у всех девушек, прибывших из Хортланда. Тем более, что другие мужчины-фэйри Айлу'эл'энди не посещали все эти дни. Он же был с ними любезен, мягок и обращался так, словно они знакомы вечность.
Его улыбка, глаза цвета весенней сирени, правильные и приятные черты лица действовали завораживающе.
Мэй тоже испытывала к нему больше, чем симпатию. Но удивительный для нее самой голосок рассудка подсказывал, что Норвайн'эл – не единственный фэйри в Альвхайденгарде. И раз он стал первой любовью для Лайи, она благоразумно позволит подруге его любить, не вынуждая делить его с ней. Все равно есть еще десяток других девушек, млеющих от его взгляда.
Мэй тоже млела. Но почему-то, в отличие от остальных, могла убрать это на второй план.
– Наверное, – вдруг немного печально проговорила Лайи, – если бы это было возможно, рэйн Норвайн'эл бы дал понять одной из нас, что…
Она умолкла.
– Может, у фэйри принято как-то иначе? – задумчиво сказала Мэй. Потом бросила взгляд на сад, ждущий их за окном, и фэйри, ведущего беседу с каэлин Иринеей перед увитой цветами беседкой, – пойдем. Успеешь заглянуть в глаза своему фэйри…
Лайи снова зарделась, но тут же заторопилась к выходу из библиотеки. Она была слишком хорошо воспитана, чтобы заводить разговор, если не обращаются к ней. И это стояло на пути хоть какой-то более-менее длительной беседы с предметом ее мечтаний.
Норвайн'эл не был наставником в чем-либо. Как поняла Мэй, сложив некоторые факты, он скорее был лекарем или врачевателем в Айлу'эл'энди. По счастью, ни одна из девушек не хворала. А, значит, у вышеозначенного фэйри хватало свободного времени на праздные беседы и прогулки с каэлиндаэ.
Только Лайи все равно не могла пересилить себя и заговорить с ним. Так что их общение ограничивалось приветствием, каким-нибудь лестным комплиментом с его стороны и смущенным молчанием с ее.
Девушки вышли в сад, миновали площадку с фонтаном, окруженную цветущим кустарником. Мэй в очередной раз полюбовалась на сам фонтан – танцующую статую то ли юноши, то ли девушки. Фэйри любили подобные изображения, в которых невозможно было определить пол фигуры. Она также отметила мелкие ярко-пурпурные бутоны, усеявшие ветви вокруг площадки, и подумала, что, несмотря на некоторую нарочитую неухоженность, сад выглядит сказочно.
По дорожке навстречу им шла рэйн Алин'юйт в сопровождении Норвайна. Лайи быстро сжала руку Мэй и также резко отпустила, когда синеглазая фэйри устремила на них свой взор.
– Все ли у вас хорошо, милые мои? – Алин'юйт одарила обеих теплым взглядом из-под пушистых черных ресниц.
– Добрый день, рэйн Алин'юйт, – просияла Лайи, подошла ближе.
Фэйри с улыбкой обняла ее и поцеловала в лоб.
– Мир'энорэ, рэйн Алин'юйт, рэйн Норвайн'эл – Мэй нашла уместным слегка блеснуть своими успехами в люмьери. Не то, чтобы она ждала похвалы. Скорее какого-то поощрения разговором.
– Мир'энорэ, каэлиндаэ, – улыбка Алин'юйт стала шире. Фэйри повторила ритуал приветствия: обняла девушку и приложилась губами ко лбу Мэй.
Каждый раз, когда это происходило, Мэй ощущала тепло почти материнской любви, такой бескорыстной и всепоглощающей, что хотелось остаться в ее сиянии на какое-то время.
Норвайн'эл в ответ только кивнул, но глаза его были внимательны, а взгляд мягок.
– Мир'энорэ, рэйн Норвайн’эл, – очень тихо проговорила Лайи, тут же снова покраснев и потупив взгляд.
– Каэлин Лайи, – с каким-то особым выражением произнес он, и та осмелилась поднять взгляд, – не надо прятать от меня взор.
Лайи кивнула, как завороженная. У Мэй же в душе помимо восхищения красотой, добротой и манерами фэйри, зародилось что-то еще. Она и не поняла в тот момент, что это было, но ей почему-то захотелось дернуть подругу, толкнуть, пошлепать по щекам. И себя заодно тоже. Правда, длилось это ощущение всего несколько мгновений.