– Впервые его тут встретили.
– Понятия не имеем, кто он такой, – подхватила его сестра, – прицепился к нам в таверне, мол, вам тут нечего делать, валите-ка обратно в Альвхайденгард, никто вас тут никуда не поведет…
– Даже спор предлагал. Мол, посидите тут деньков пять, а как надоест, отправлю вас домой своими же руками.
– Странный, одним словом!
– Да!
Была у них забавная манера говорить об одном и том же по очереди, дополняя друг друга, при этом совершенно одинаковым тоном.
– Да и вообще. Он же из Двора Ночи, – закончила Лайрин’айт.
– И что он сам тут забыл? – пожал плечами ее брат.
Таре оставалось лишь покачать головой.
То, что фэйри называли Дворами, было ей незнакомо. Это касалось Альвхайденгарда. А про него в Хортланде, несмотря на непосредственную близость, знали крайне мало. Особенно простые люди. Те фэйри, что переселялись в королевство, обещались забыть старые обычаи, говорить лишь на хортландском языке и чтить закон и веру людей. Обывателей не особо интересовала их прежняя жизнь. А те и не распространялись о ней.
Обоз и впрямь тащился медленно. Это стало особенно заметно, когда к концу первого дня пути они не добрались до Тирлина – города на территории одноименного баронства, где можно было бы остановиться на постоялом дворе. Но сумерки настигли их в полях, благо уже в пределах этого самого баронства. Они даже повстречали два разъезда по пять человек, что говорило о внимательном отношении самого барона к порядку на территории, которой он владел.
Однако на ночлег пришлось останавливаться в полях. Благо отыскалось место, где обычно ночуют крестьяне во время уборки урожая: вытоптанная поляна в стороне от дороги со сложенным кострищем, достаточно большая, чтобы на ней поместились все шесть повозок, и оставалось место для людей.
– Можно было бы самим уже доехать до города, – заметил Дарвайн’эл, – переночевали бы на… эээ… постоялом дворе.
– Ворота города закрывают на ночь, – ответила ему Тара, – после захода солнца в город никого не пускают. И я бы не советовала пробираться тайком.
– Да, точно, – поддержала ее Лайрин’айт, и сказала брату: – нас предупреждали в Луи’занэре, помнишь?
Тот скривился и пожал плечами. А Тара позволила себе задать вопрос. Уж очень ее удивляла их реакция на простые вещи:
– В Альвхайденгарде разве не так?
Фэйри на мгновение задумались, а потом Лайрин’айт, помотав головой, сказала:
– В Кэл’эстрию можно зайти и выйти из нее в любое время… Там запирать нечего. Ммм… нет стен и ворот.
– В Луи’занэре запирают на ночь южные ворота, – вдруг вспомнил ее брат, – но южная часть – это людская половина.
– В Кэл’эстрии нет крепостных стен? – переспросила Тара. Вид города, не окруженного стенами повыше и, желательно, рвом пошире и поглубже, не укладывался у нее в голове.
– Нет, – пожала плечами Лайрин’айт, – это же неудобно.
Фэйри больше ничего не добавила, а Тара не стала расспрашивать дальше, правда, оставшись в некотором замешательстве. Города фэйри не защищены?
Хотя… Она вспомнила некоторые слухи и россказни, что ходили о появлении этого народа в северных землях. О неудавшейся войне с ними и попытке напасть на острова, где они обосновались, с моря. И подумала, что у фэйри, видимо, есть способы защититься, не выстраивая высоких стен и не копая перед ними рвов.
Они наскоро поужинали. Еда была самая простая: немного вяленого мяса, сушеные овощи, хлеб. У фэйри во флягах оказалась вода. От вина они отказались напрочь, хоть у Тары оно и было совсем легким. А Дайрвайн’эл даже прокомментировал:
– Это же испорченный сок. Как такой вообще можно пить?
Пришла очередь Тары пожимать плечами. Родниковую воду еще можно было пить безбоязненно. Но вот ту, что набирали в реках и озерах, на берегах которых ютились деревушки и поселения, она бы пить не стала. Всем было известно, что от нее можно заболеть, да еще и всегда была вероятность подцепить жёлчный мор. А там недалеко до эпидемии. Оставалось надеяться, что вода у фэйри, действительно, чистая. Или что все это им не грозит.
На ночь купец устроился в своей крытой кибитке, застегнув полог потуже, чтобы избежать ночной сырости и не впустить надоедливых насекомых. Его помощники расстелили свои плащи прямо у колес, привалившись к деревянным бортам. Возницы устроились у своих повозок. Распряженные и стреноженные лошади неспешно щипали траву, иногда фыркая от удовольствия.