Арлайн молчал несколько мгновений, глядя на черноволосую фэйри сверху вниз. О, нет… они не союзники. Так смотрят на ядовитое насекомое или змею. А потом он произнес всего одну фразу:
– Ни ты, ни твой брат не посмеете и пальцем тронуть фэйри моего Двора! – каждое слово прозвучало четко веско.
Эйверин хотела дождаться ответа Алин'юйт, но оранжевоглазый фэйри внезапно посмотрел в ее сторону и кивнул. Алин тоже обернулась, увидела Эйверин'айт, дернулась, а на лице ее появилась гримаса неудовольствия, и поспешила ретироваться. Говорить с фэйри Дня, так резко высказавшейся против нее на Совете, не входило в ее планы.
Эйверин мгновенно оказалась около Арлайн'эла, побоявшись, что он тоже уйдет, так и не пролив ни капли света на происходящее.
– Чудесный день, рэйн Эйверин'айт, – произнес он. Уголки губ дрогнули в легкой улыбке, – не находишь?
– Что происходит? – вместо ответа спросила она, – Алин'юйт была уверена, что ты поддержишь ее? Что это за спектакль она учинила? К чему все это?
Арлайн скрестил руки на груди, криво улыбнулся и проговорил:
– То ли еще будет, рэйн Эйверин'айт. Если Калиад'эл не приструнит свою сестрицу, и не займется тем, что творится в Кэл'эстрии, нас ждет много чудного в ближайшее время. Тем более, что Цветник полон новых флорис.
– Цветник? – переспросила Эйверин'айт, поняв, уже после того, как спросила, что именно с таким пренебрежением Арлайн'эл назвал этим словом.
– Ах, ты не знаешь? Так говорят об Айлу'эл'энди. Надеюсь, ты не потребуешь объяснений у меня? – и снова, как в разговоре с Алин'юйт, он посмотрел куда-то поверх головы Эйверин, улыбнулся шире и произнес: – рэйн Шеолан'эл как раз вовремя. Когда все закончилось, и все разошлись…
Эйверин обернулась, чтобы встретиться взглядом с фэйри Тени, мрачным и напряженным, как никогда. Арлайн же прошел мимо них обоих, не оборачиваясь и отсалютовав на прощанье, завершив разговор:
– Ты не у того потребовала ответов, рэйн Эйверин'айт.
– Ты ничего не знал про Совет? – спросила она у фэйри Тени, как только Арлайн'эл скрылся из виду.
– Узнал слишком поздно, – коротко ответил он, – что произошло?
– Алин… устроила провокацию, – медленно проговорила Эйверин'айт, – но чего она хотела на самом деле, я понятия не имею.
Шеолан'эл помрачнел еще сильнее, но промолчал. А Эйверин, уже принявшая решение, развернулась и направилась к лестнице, ведущей на верхние этажи Сиян'эл'энди, туда, где располагались личные покои файрина Альвхайденгарда, так неосмотрительно вверившего право говорить от его имени своей сестре.
– Рэйн Эйверин'айт… ты куда? – не удержался от вопроса фэйри Тени, уже готовый преградить ей путь.
Ну да, хранить покой файрина Калиад'эла – задача для Тени приоритетная. Только вот до покоя ли?
– Мне нужна ответы, – резко произнесла она, – а они находятся в Айлу'эл'энди, в Цветнике Алин'юйт. И я должна туда попасть. А для этого Калиаду придется перестать изображать старую немощную черепаху, спрятавшуюся в свой панцирь от грозы.
Мэй. Глава 19, в которой Эйверин'айт становится наставницей, а Мэй начинает различать улыбки фэйри
Фэйри в белых одеждах спокойно улыбалась глядя на него. В янтарных глазах светилась живая искра. Светлые, словно свет самого солнца, волосы ложились на плечи мягкими волнами. На губах играла легкая улыбка.
Вот она здесь, как живая, дотянись и коснись ее рукой.
Он потянулся.
Лицо изменилось. Щеки впали, появились круги под глазами. Улыбка исчезла. Взгляд стал безжизненным.
Пришлось снова заставлять себя сосредоточиться на том первом образе. Смотри, но не вздумай касаться. Вернулся румянец, блеск в янтарных глазах. Фэйри слегка качнула головой.
С каждым днем становилось все сложнее воссоздавать в иллюзии образ Айрин'айт. Калиад даже не был уверен в том, что память его уже не подводит, и образ не исказился за столько лет. Но единственный портрет этой фэйри Двора Дня остался на стене в одном из залов Ноктюрниса в Эльлисаре. Если только Ноктюрнис, бывший резиденцией Двора Ночи, все еще стоит на мертвой земле когда-то благословенного края.
Калиад'эл родился в самый разгар Войны Дворов, позже превратившейся в Черную эпоху Эльлисара и ставшей началом его конца. Он знал о Белой эпохе лишь из книг и рассказов и долгое время не представлял, как все семь Великих Дворов могли жить в согласии и мире. Как Двор Сумерек мог не быть вероломным врагом, а Дворы Осени и Дня – лишь временными союзниками, которым нельзя доверять.