Появление Айрин'айт в его жизни изменило все. Он, никогда не знавший мира, воспитанный войной и для войны, захотел вернуть Белую эпоху для нее и ради нее. А когда она умерла – в память о ней.
Мало кто из фэйри Альвхайденгарда знал: тем, что Калиад'эл нашел способ покинуть умирающий Эльлисар даже после того, как потерял смысл жизни – они обязаны не ему, а памяти о фэйри, не успевшей никак отличиться и оставившей от себя лишь смутный образ в его памяти.
И черную тень сомнения: было ли чувство, которое он испытывал к Айрин'айт настоящим. И испытывала ли она по отношению к нему то же самое?
– Ты не можешь вечно жить прошлым, Калиад'эл. Сколько не создавай иллюзий, они не станут живыми! – резкий голос сбил концентрацию на образе.
Айрин'айт отвернулась и растаяла, как облачко дыма. Калиад'эл смотрел несколько секунд на пустое место, потом повернулся к вышедшей на террасу фэйри. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом.
Файрин Альвхайденгарда думал о том, что, возможно, зря оставил этой фэйри доступ в его личные покои.
Эйверин'айт же размышляла, хватит ли у нее сил, авторитета и достаточна ли велика между ними разница в возрасте, чтобы попросту оттаскать спасителя всего их рода за уши, как мальчишку. Увы, это оставалось лишь в мыслях и мечтах.
– Прости, что оторвала тебя от столь важного дела, – сухо произнесла она, – я пришла осведомиться, знаешь ли ты, что произошло в Кэл'эстрии, прямо в Сиян'эл'энди в зале Совета меньше часа назад?
Эйверин'айт скрестила руки на груди, пристально глядя на Калиад'эла.
– Алин'юйт собрала Совет от твоего имени, – произнесла она, не скрывая напряжения в голосе.
Он молчал. Ни одна эмоция не отразилась на его лице.
– Одно это уже немыслимо, – продолжила Эйверин. – Ты считаешь это допустимым? Знаешь, чего она добивалась?
Файрин Двора Ночи выждал мгновение, словно взвешивая слова. Затем заговорил, с легкой насмешкой, за которой скрывалось раздражение:
– Раз уж ты здесь, Эйверин'айт, значит, моя сестра, как минимум, пыталась совершить преступление.
Глаза фэйри вспыхнули гневом. Она шагнула ближе.
– Ты можешь шутить сколько угодно, но слова Алин'юйт приведут нас во тьму. В ту самую, из которой мы с таким трудом выбрались!
Лицо Калиад'эла омрачилось. Насмешливый тон исчез, уступая место хмурому выражению. В синих глазах вспыхнуло раздражение, перерастающее в гнев.
– Алин'юйт амбициозна, но ей хватит ума не создавать конфликтов между Дворами, – жестко сказал он.
Эйверин'айт поджала губы. Она не стала говорить, что с Двором Осени Алин'юйт уже, похоже, создала если не прямой конфликт, то явную напряженность. Ее разговор с Арлайн'элом, то как он ответил на ее претензии… Он ведь предупредил: “ни ты, ни твой брат”, а, значит, готов противостоять и файрину, если потребуется.
Но сейчас важнее было другое.
– Ее действия направлены не внутрь, а вовне, – резко возразила она. – То, к чему она призывает, создаст конфликт не между Дворами, а с людьми!
Калиад'эл молчал, взгляд его оставался тяжелым.
– Мы столько лет строили добрососедские отношения, – продолжила Эйверин, пристально глядя на него, – с трудом, шаг за шагом. Она же призывает к тому, что может вновь привести нас к войнам.
– С людьми? – проронил он. – Она призывала к конфликту? – голос Калиад'эла звучал ровно.
Эйверин'айт покачала головой, затем прищурилась.
– Она призывала к тому, чтобы потребовать у людей земли к югу от Охранного леса, – жестко сказала она. – И стремится заполучить больше каэлиндаэ для Альвхайденгарда.
Калиад'эл задумчиво склонил голову.
– Это не удивительно, – произнес он после короткой паузы. – Алин'юйт создала Айлу'эл'энди. Они с Варго'элом сделали нечто явно выгодное и полезное обеим сторонам.