- Благодарю, - в голосе мужчины прорезалась странная сухость.
Часовая стрелка подгоняла вперёд. Эзил поудобнее устроился на жёсткой деревянной лавке и взял в руки поводья. Беклен топталась на месте, неловко поглядывая на капитана, будто желая что-то сказать. Волантрес на прощание коротко кивнул и дёрнул за поводья. Барун послушно двинулся с места, подёргивая длинными висящими ушами. Гравий, насыпанный военными для удобства, тихо поскрипывал под колёсами, похожими на гигантские головки сыра. Лагерь медленно, но верно удалялся всё дальше к линии горизонта. Внезапно предрассветную тишину прорезал крик:
- Возвращайтесь поскорее!
Эзил от неожиданности обернулся. Сержант взобралась на какую-то корягу и изо всех сил размахивала руками. Ещё одна игла. Братик, пообещай, что вернёшься! Перед глазами вновь возник злосчастный старый перрон в Лерате. Мать держала за руку маленькую загорелую девочку. Её белёсые, выгоревшие на палящем Хорийском солнце волосы заплетены голубыми лентами в две весёлые косички. Крохотные ладошки сжимали подол тёмно-синего сарафана в белые цветы, не давая ему развеваться по ветру. На лице сестры застыло нарочито серьёзное, до смешного патетическое выражение. Я буду ждать.
Волантрес заставил себя отвернуться и подстегнул баруна.
- Обещаю, - прошептал он как мантру. - Обещаю.
***
Главный минус ночёвки на голой земле под открытым небом - просыпаешься всегда рано, а заснуть уже не получается: неудобно и сыро. Дио сидела под раскидистой сосной и от нечего делать жевала сухую кукурузную лепешку из запасов хорийцев. Как же ей надоел этот бесконечный вегетарианский паёк! Ягоды-хлеб-корнеплоды, корнеплоды-хлеб-ягоды. А так хотелось ароматную булочку с душистым сладким творогом или кусок сочного мяса! Или вейре.
От таких мыслей рот нарконки наполнился слюной, которую она с досадой сглотнула. Она уже почти три недели шла через горы в поисках треклятой Вирской крепости. Судя по древней карте, которую она нашла в одной из заброшенных деревень у подножия хребта Апахе в Нокардисе, она должна была достигнуть цели ещё дня два назад. Но нет - пока ей встречались только поросшие мхом овраги и разнообразная живность. Из этого можно сделать два вывода: первый - карта плохая; второй - у Дио обнаружился крепко выдержанный топографический кретинизм. Нарконка, как и любой ясно мыслящий и любящий себя смертный, здраво рассудила, что всё же первый вариант больше похож на правду, а потому не забывала периодически обругивать несчастный кусок бумаги и того, кто его создал.
- Ну вот что за Люциановы дети рисовали эту пакость, - ворчала Дио, вертя в руках карту, пытаясь понять, где заночевала на этот раз. - Руки бы им пообрывать, ирбам таким.
В конце концов, девушка оставила это дело, обречённо вздохнув. Чего уж себя обманывать, когда и так понятно, что нарконка окончательно и бесповоротно заблудилась. А всё виноват этот белобрысый дрен с горы. Мысли о нём заставили Дио помрачнеть. Отложив карту в сторону, она достала из сумки карманный альбом с фотографиями. По старой обтрепанной тканевой обложке бежала вышитая надпись на человеческом языке. Девушка принялась в который раз разглядывать старые выцветшие фотокарточки.
Пухлый светловолосый карапуз в соломенной шляпе на руках у смеющейся женщины. Дети, играющие в песочнице с ведёрком и лопатой. Темноволосая девочка сидит у колыбельки и сосредоточенно глядит внутрь. Женщина готовит обед на кухне, а повзрослевший мальчик взобрался на стремянку и приколачивает гвоздь. И Гейл. Он сидит в одних шортах с удочкой в руках и лучезарно улыбается так, что в уголках глаз собираются весёлые морщинки. И надпись на задней обложке: "Не сдавайся, Дио. Я верю, что ты необычная девочка. Если когда-нибудь встретишь моего сына, отдай этот альбом ему."
Нарконка с силой захлопнула книжицу и засунула её поглубже в сумку. Это не он. Не может быть он. Сын Гейла никогда бы не стал военным. Просто сильное внешнее сходство. Она не может полагаться на столь прозрачные факты.
Чтобы отвлечься, нарконка решила поупражняться в использовании Внутреннего Ока. Взобравшись на большой валун, Дио скрестила ноги и закрыла глаза. Лёгкий ветерок нежно ласкал кожу и трепал рубиново-красные волосы. Девушка глубоко вдохнула и освободила своё шестое чувство. Мир привычно наполнился неестественно яркими, флуоресцентными красками, настолько сочными, что от них даже болела голова. На нарконку внезапно обрушилось давящее ощущение чьего-то присутствия. От неожиданности она едва не упала с камня и не потеряла концентрацию. Дио не сразу заметила тонкую красную нить, оплетающую её запястье и тянущуюся куда-то к горизонту.