Я с трудом поднялся с пола и запрыгал к нему. Как и следовало ожидать, всю верхнюю часть лотка покрывала ржавчина. Я поднес пластиковые путы к металлическим краям и, водя скованными руками взад-вперед, стал перепиливать их. Все же металл победил пластик, и путы на левом запястье лопнули. Победа!
Я долго массировал занемевшее запястье, затем избавился от остатков пластиковой ленты на правой руке, а заодно — и цепи, все еще висевшей на ней. Тоже пришлось повозиться, но через несколько минут я полностью освободил руки.
Третий этап завершен. Теперь надо выбираться из стойла.
* * *Двери в стойла всегда запирали на засов снаружи, вне зависимости от того, заводили туда лошадь или нет. И это тоже не было исключением.
Я видел эти засовы из окошка. Металлические, они слегка отошли от рамы, и, повернув голову, я левым глазом разглядел запоры, два наверху и в нижней части нижней дверцы и всего один — на верхней. Все три находились далеко от меня и держались, судя по всему, крепко.
Я ухватился за прутья решетки на окнах и потряс их — ни один даже не шелохнулся. Точно были вделаны в цемент.
Так что выбраться отсюда будет непросто, но другого я и не ожидал. Какой дурак станет сажать меня на цепь, приковав к стене и связав руки, и оставит при этом двери нараспашку?
Я видел только один путь на свободу — через верх.
Из окна я разглядел, что стойло, в котором меня заперли, являлось одним в длинном ряду подобных стойл, и тянулись они в обоих направлениях. Стены между отдельными стойлами не доходили до крутой крыши; были той же высоты, что и стены в передней и задней части сооружения — около девяти футов. Так что между верхней частью стены и крышей образовывалось треугольное пространство. Верхняя часть стены заканчивалась деревянной фермой, но все равно пространства было достаточно, чтобы перебраться через это отверстие из одного стойла в другое. Всего-то и делов, что вскарабкаться на эту стену.
«Легко сказать», — подумал я. На тренировках в Сэндхерсте мы брали препятствия, причем на время. Но были две большие разницы. Там всегда имелась веревка, свисающая сверху, за которую можно было ухватиться и подтянуться, да и работали мы не в одиночку, а командой. И главное: тогда я был куда моложе и сильней, и у меня имелись две ноги, а не одна.
Я снова внимательно оглядел стойло. С чего же начать?
Решение оказалось проще некуда. В углу напротив двери стояла под углом к стене металлическая кормушка. Приподнималась от пола фута на четыре. Может, у меня всего одна нога, зато два колена, и вскоре я использовал их, чтоб встать на кормушку. А руки поднял вверх и пытался нащупать пальцами край стены.
И вот долгие часы отчаянной борьбы за свободу были, наконец вознаграждены. Движимый отчаянным стремлением вырваться из темницы, а также невыносимой жаждой, я уцепился за край стены, подтянулся и вскоре просунул ноги в отверстие под фермой, а потом — и в соседнее стойло.
Спускаться оказалось гораздо трудней, я упал и приземлился на спину. Но мне было все равно — я снова смеялся. Перевернулся на живот и пополз на четвереньках к двери.
Она была заперта.
Радостный смех сменился слезами отчаяния.
Ладно, подумал я, немного успокоившись. Что тут с окном?
Снова решетка. Глянув через нее, я увидел, что все окна в остальных стойлах тоже зарешечены.
Плевать. Я должен действовать дальше. Хоть в одном из этих чертовых стойл дверь должна быть открыта.
Проделав трюк однажды, повторить его куда как проще. Я даже умудрился не свалиться на пол. Но и здесь дверь тоже оказалась заперта.
А что, если все они заперты?.. Что, если я напрасно трачу энергию, усугубляя тем самым обезвоживание?
Я влез на кормушку в углу, перевалился через следующую стену. Дверь в этом стойле тоже была заперта. Я сел на пол и заплакал. Понимая, что обезвожен, старался не проливать при этом слез.
Что произойдет, подумал я, если нехватка воды превысит критический уровень? Я так долго страдал от жажды, что начали болеть рот и горло, однако ощущения, что это смерть, не было. Интересно, как будет реагировать организм через день или два? Что послужит первым знаком, что мне пришел конец? Пойму ли я, что умираю?
Я постарался выбросить все эти мысли из головы. «Прекрати, — твердил я себе. — Может, в следующем стойле дверь будет открыта».