Надежда медленно опустила телефон.
Пятьсот тысяч рублей.
Она перечитала сообщение. Потом ещё раз.
Пять лет снов. Маска. Пушкинский музей.
Обычно она сразу отсеивала клиентов с мистическими историями — слишком много эмоций, мало фактов. Но пятьсот тысяч — это серьёзно. Это ремонт в квартире целиком. Или поездка на Гаити, о которой она мечтала три года, собирая материал для книги о вуду и работорговле.
Она открыла Google, вбила: «СамСтрой Групп Лев Самсонов».
Первая ссылка — сайт компании. Федеральные контракты, крупные объекты, обороты в миллиарды. Вторая — статья в Forbes: «Лев Самсонов: как за десять лет построить империю». Третья — интервью в Коммерсанте.
Реальный бизнес. Реальные деньги. Реальный человек.
Надежда задумалась.
Маска. Сны. Пять лет.
Что-то шевельнулось в памяти — неясное, смутное. Год назад она была на конференции по африканскому искусству в Пушкинском. Там выступал археолог... как его? Волков. Максим Волков. Специалист по Карибам, консультант Christie's и Sotheby's. Говорил о ритуальных масках Гаити с таким увлечением, что половина зала слушала, затаив дыхание. После доклада пригласил её на ужин. Она отказалась — слишком настойчиво смотрел.
Если маска действительно с Гаити, ритуальная, XVIII век — он должен знать о ней.
Надежда набрала ответ:
«Здравствуйте, Лев. Интересная история. Давайте встретимся. Завтра, 18:00, кафе "Пушкинъ" на Тверском бульваре. Принесите всё, что есть: фотографии, рисунки, каталог выставки. И будьте готовы рассказать подробно — не только о маске, но и о снах».
Отправила. Положила телефон.
Сердце билось чуть быстрее обычного. Странно. Просто новый клиент. Ничего особенного.
Ответ пришёл через минуту.
Лев Самсонов
Сегодня, 18:52
«Спасибо. Буду. Я нарисовал маску по памяти — пришлю сейчас. Ещё у меня есть запись с сеанса гипноза пятилетней давности. Гипнотерапевт тогда отказался со мной работать — сказал, что это одержимость, не его специализация. Дал флешку с записью. Я послушал её. Там я говорю на языке, которого не знаю. Могу принести, если нужно».
Через секунду пришло вложение.
Надежда открыла изображение — и замерла.
Рисунок был сделан карандашом, линии местами дрожали, но детали проработаны с почти маниакальной точностью. Маска: удлинённое лицо, высокий лоб, огромные миндалевидные глаза с пустыми зрачками. Рот приоткрыт — что-то среднее между криком и молитвой. На правой щеке — три вертикальные линии, шрамы. По краям — крепления для перьев и ракушек каури.
Но главное — на лбу, между бровей, был вырезан символ.
Крест. Перекрёсток. Четыре расходящиеся линии с ромбом посередине.
Надежда увеличила изображение, всмотрелась.
Что-то в этой маске было... неправильное. Она не могла объяснить. Просто чувствовала. Словно маска смотрела в ответ.
Она встала, подошла к книжному стеллажу — единственному предмету мебели, на который не жалела денег. Забитый монографиями, каталогами, альбомами. Провела пальцем по корешкам, нашла толстый том в тёмно-синей обложке: «Лики Лоа: иконография гаитянского вуду». Автор — Максим Волков.
Вытащила книгу, полистала. Нашла главу: «Символы лоа: веве и их значение».
Страница 47. Изображение символа — крест с ромбом посередине.
«Веве Папа Легба — символ перекрёстка, ворот между мирами. Легба — хранитель порога, первый и последний в любом ритуале вуду. Без его разрешения ни один дух не может войти в наш мир».
Надежда посмотрела на рисунок Льва. Веве Легба на лбу. Три шрама на щеке.
Она быстро набрала ответ:
«Принесите запись. И постарайтесь вспомнить — была ли в музее табличка с информацией? Номер экспоната, год, происхождение?»
Отправила.
Телефон завибрировал почти мгновенно.
Лев Самсонов
Сегодня, 18:56
«Экспонат номер 134. Я запомнил, потому что 13 и 4 — тринадцатое апреля. День смерти отца».
Надежда открыла сайт Пушкинского музея, скачала каталог выставки «Лики Африки». Пролистала до страницы 47.
«Экспонат № 134. Ритуальная маска мамбо (жрицы вуду). Дерево ироко, ракушки каури, перья, воск, охра. Гаити, конец XVIII века. Частная коллекция, Лондон. Провенанс: коллекция Эдварда Гринвилла (1890-1952), по наследству до 2004 года, продана на аукционе Bonhams, Лондон, далее сведения конфиденциальны».
Фотография: маска почти точь-в-точь как на рисунке Льва.
Надежда увеличила изображение. Всмотрелась.
Эдвард Гринвилл. Где-то она уже слышала это имя.
Она открыла Google, вбила: «Эдвард Гринвилл антрополог».
Первая ссылка — Википедия: «Эдвард Гринвилл (1890-1952) — британский антрополог, исследователь карибских культов. Провёл экспедиции на Гаити, Ямайку, Тринидад. Автор монографии "Духи Нового Света: вуду и синкретические религии Карибов" (1928)".
Надежда кликнула на ссылку «подробнее». Статья в Journal of Anthropology, 1930 год. Пролистала, нашла упоминание маски:
«Особый интерес представляет маска мамбо, приобретённая в порту Кап-Аитьен в 1912 году. Продавец — пожилая жрица Мари-Клер — утверждала, что маска принадлежала её прабабке, участнице церемонии Буа-Кайман 14 августа 1791 года — той самой, с которой началось восстание рабов».
Надежда медленно откинулась на спинку стула.
1791 год. Буа-Кайман. Церемония, с которой началось величайшее восстание рабов в истории Карибов.
Маска принадлежала жрице, которая была там.
Она посмотрела на часы. Почти восемь вечера.
Позвонить Максиму Волкову? Сейчас?
Надежда взяла телефон, нашла его номер — сохранила после конференции год назад.
Набрала.
Длинные гудки. Потом голос — глубокий, обаятельный:
— Алло?
— Максим Викторович? Это Надежда Юнязова. Мы встречались на конференции год назад.
Пауза. Тихий смех:
— Надежда! Конечно, помню. Вы отказались от ужина со мной. Жестоко ранили моё самолюбие. Чем обязан звонку?
— Мне нужна консультация. По гаитянской маске. Экспонат 134 с выставки «Лики Африки». Вы знакомы с ней?
Долгая пауза.
Потом голос изменился — стал серьёзным:
— Знаком. Очень хорошо знаком. Где вы сейчас?
— Дома.
— Можем встретиться завтра утром? Это важно.
— У меня встреча с клиентом в шесть вечера. Утром могу.
— Отлично. Приезжайте ко мне в десять. Патриаршие пруды. Пришлю адрес. У меня есть материалы по этой маске.
— Спасибо.
— Надежда... — он помедлил, — будьте осторожны с этой маской. Она... особенная.
— Что вы имеете в виду?
— Завтра объясню. Спокойной ночи.
Он повесил трубку.
Надежда стояла с телефоном в руке, смотрела в окно.
Будьте осторожны.
За окном фонари мерцали, отражаясь в чёрной воде Чистых прудов.
Надежда вернулась к столу. Посмотрела на фотографию девочки — Рахиль, пять лет, голубые глаза.
— Прости, — тихо сказала она. — Я закончу твою историю. Обещаю. Но сначала мне нужно разобраться с этой маской.
Она закрыла папку с документами, выключила ноутбук.
Легла спать около полуночи.
Сон пришёл не сразу. Надежда лежала в темноте, смотрела в потолок, думала о маске. О символе перекрёстка. О словах Максима: «Будьте осторожны».
Когда наконец уснула, спала тревожно, беспокойно. Снились какие-то обрывки — жара, темнота, чьи-то голоса вдалеке. Ничего конкретного. Просто смутное ощущение, что где-то что-то происходит...
Проснулась в половине седьмого от будильника. Встала, пошла в душ, пытаясь отогнать остатки беспокойства.
Через три часа — встреча с Максимом.
Она оделась, выпила кофе, взяла сумку.
День обещал быть долгим.