Я уже чувствовала себя практически здоровой. Меня не надо было таскать на руках, переодевать или кормить с ложечки, я даже тайком начала заниматься по учебникам и практиковать восстанавливающую гимнастику . Тайком, потому что на любой мой чих сбегалось половина Империи. Я не шучу — охране моей мог бы позавидовать сам Император, под дверями дежурила «скорая помощь» и каждые полчаса наведывался кто-то из мужчин. Мне очень хотелось избавиться от таких душащей заботы, но, как выяснилось, уезжать мне пока некуда. Все студенты на практике; а в поместье меня не пускали, поскольку Рональд и Арий, еще когда я была бездыханным телом, успели переругаться, в чьем доме я буду восстанавливаться. И Император приказом поселил меня во дворце.
Правящий вел себя странно. Такое признание — и тишина. Нет, он не сделался холоден, как было не раз после всплеска эмоций. Хуже. Он стал… милым. Будто прочитал в пособии для начинающих принцев, как следует себя вести с девушкой. Спокойное лицо, спокойная, вежливая речь, комплименты, милая, чуть отрешенная, улыбка. Он был предельно аккуратен и пристоен, чем бесил до одури. Может он ждал чего-то в ответ, знака, что я не против дальнейшего развития отношений? Но я же не могла признаваться принцу-роботу! А признаться хотелось. Он был прав — зачем опять чего-то ждать?
Было лучше, когда мы с ним ругались, когда он был заносчив, когда пылал страстью и даже ревностью, но такое сладкое отношение было невыносимо. И этот человек готов был отдать свою жизнь ради меня? И это злобная и вездесущая Тень? Палач Империи? Жизнь в розовом цвете меня совсем не прельщала и я с каждым днем закипала все больше.
Сегодня я сорвалась.
Сидела себе на кровати, никого не трогала, читала книжку и грызла яблоко, когда Правящий появился в комнате. И что он сделал по приходу? Нет, не набросился на меня с поцелуями — а хотелось бы — не атаковал вопросами, даже не посмотрел злобно. А подбежал и закрыл распахнутое окно. А то ведь прохладный воздух мог мне навредить.
В следующее мгновение книга полетела в него. А потом и огрызок. Я заорала:
— Достало! Арий! Я же не стеклянная вазочка. Я почти здорова! Мне не надо подавать пироженки и поправлять подушечки — черт возьми, я совершенно тебя не узнаю! Я. Не. Хочу. Общаться. С таким. Тобой. Мне не хватает тебя такого какой ты есть! В конце-концов, я полюбила тебя не за эту идиотскую вежливость и манеры!
Блин. Я реально сказала это?
Недоуменная улыбка Ария сделалась хищной. Он быстро подошел ко мне и прошептал хрипло прямо в губы.
— Повторишь, что ты сказала?
— Ни за что — прошептала я в ответ и со стоном прижалась к нему.
Как мне его не хватало! Прошло много много дней с нашей первой и единственной ночи. Пусть какое-то время мы стояли по разную сторону пропасти, я так и не смогла забыть его запах, его вкус, его язык, его губы, терзавшие меня со сводящей с ума страстью. Я обвила руками его шею, запуталась в его волосах, мои уши ловили каждый его стон и рык, я таяла от этого поглощающего поцелуя, чувствуя, как кружится голова — и вовсе не из-за слабости. Я потянула Ария на себя, желая ощутить его всем телом, голой кожей, каждой клеточкой. Я жива, мы живы! Трясущимися руками он обнажил меня до пояса, впился голодным ртом в шею, быстро провел поцелуями дорожку до груди и с утробным рыком втянул сосок. Я откинулась на подушки и застонала. Это подействовало на него как приказ: Арий одним рывком снял камзол и рубашку и прижался обнаженным торсом к моему дрожащему телу.
Кожа к коже. Рука к руке. Он медленно и сильно сдавил мое бедро, задрал юбку и положил руку между ног. Я выгнулась ему навстречу, потянулась к поясу его брюк, но он сам отодвинулся, избавился от остатков одежды и снова впился в меня губами. Он поднял властным движением мои руки вверх и раздвинул ногой колени….
Ветки деревьев, серое небо и мое тело, впечатанное в глину. Беспомощность, страх и боль потери…
Я напряглась и заледенела. Всего на мгновение, но это хватило, чтобы полностью остудить меня. А следом и Ария. Он отпрянул, резко втянул воздух и перекатился на бок.
— Извини — прошептала я.
— Это я должен извиняться. Снова и снова. Всю жизнь — он нежно погладил меня по щеке, виновато глядя в глаза.