Пустота хмыкнул взяв Бездну за плечи и повернув к себе спиной, чтоб прошептать.
— Все, на что ты годишься, удовлетворять чужие желания. Хватит уже делать вид, что это не так…—
С каждым словом Бездна ощущала, как Создатель обволакивает ее тело, как он играет с ней, не спрашивая ни о каком разрешении. Пустота поглощал, проникал в нее, через тончайшие прорези, заполняя изнутри, будто голодный зверь, схвативший беззащитную жертву и лишь случай спасает беднягу от разрыва на мелкие кусочки.
Маргаот направлялся к цели значительное количество времени. Раздумывая и поднимая голову к небу, наблюдал, как солнце уже садилось за горизонт, а вдалеке виднелись избушки и чем ближе он подходил к цели, тем сильнее внутри все сжималось от волнения.
Подходя ближе в нос сразу же ударил неприятный аромат уже подгнивающих тел, хотя их еще не было видно.
Нахмурившись, Маргаот прикрыл нос и рот рукой.
Проходя уже мимо затхлых хижин Повелитель света осматривался: все было заброшенно, постепенно зарастая растениями. За поворотами тот находил изуродованные тела и запекшуюся кровь на земле и чем дальше тот проходил в глубь, тем больше видел умерших, оскверненных существ.
Нахождение здесь все больше напрягало юного наследника, но отступать он не желал, а тишина все больше давила на голову, пока было ощущение, что за ним кто-то следит, словно хищник неустанно следил за своей добычей.
Обернувшись, Повелитель света надеялся хоть кого-то увидеть, но он совершенно не ожидал, что его собственная тень в торопях исчезнет меж зданий.
— Какого?.. — С удивлением говорил тот разворачиваясь и видя перед собой монастырь, что ранее тут не стоял. Звон колоколов разнесся на многие километры, пока напряжение в груди лишь росло.
А стоило массивным дверям открыться, Маргаота и вовсе бросило в дрожь.
Перед ним был человек, что распяли, содрали кожу, а к спине друг на друга были пришиты тысячи птиц.
— Тысячекрылый ангел~ — Послышался женский голос эхом из монастыря.
— Принес себя в жертву, спасая грехи людей~ — Продолжалось пение.
Собрав волю в кулак, Маргаот пошел ко входу, лишь мимолетно подняв взгляд на небо, что медленно покрывалось черными дырами, которые быстро увеличивались в размерах.
— Желая принести в мир добро, он стал стотысячекрылым~ —
Пройдя в обширный зал, покрытый росписями ангелов и святоносцев, где запах благовоний давно заменил аромат крови и гнили.
Чем дальше Маргаот проходил вглубь, тем было хуже. Тела, что были насажены на колья из чистой тьмы, пробиты насквозь цепями с небольшими колокольчиками, что на сквозняке тихо играли. Громкий звон колокола заставил мужчину дрогнуть, сильнее сжав меч и мотнув головой, тот слышал пение все громче, пока приближался к главному залу.
— Молитвы не спасли, их муки были всем слышны и боги их не уберегли. В отчаянье их души горели в огне~ —
Пройдя за окровавленные шторы и выходя в зал молитв, тот завидел невысокую девушку, что стояла к нему спиной. Черные волосы, рога на голове и одета она была в одеяние монахини.
— Ты чудовище… — С трудом смог прошептать мужчина, пока в его горле образовался настоящий ком от осознавания происходящего.
Пение прекратилось, а девушка с легкой улыбкой развернулась к своему наблюдателю полубоком и довольным, сладостным тоном проговорила:
— Они сами шли на гибель. —
Маргаот выронил меч, его лицо исказилось от неимоверной печали.
— Аррахандра… сестра моя, ты… живая? —
Развернувшись к нему полностью лицом, девушка разжала руки, где находилась маленькая колбочка с раствором.
— Как забавно. Неужели ты расстроен? —
Та медленно поднесла колбочку к своим губам.
— Что я живая пред тобою? —
И после этих слов она вкусила содержимое, от которого через несколько мгновений стала немного увеличиваться в размерах, принимая более взрослую, женственную форму, снимая с себя одеяние монахини.
— Что этот монстр сотворил с тобою, Аррахандра… — Тихо проговорил Маргаот, смотря как обнаженное тело его сестры покрывали тени, образовывая обтягивающий наряд.
А девушка лишь мило и наивно улыбалась, смотря на своего старшего брата, словно не была причастна к гибели всего вокруг. Но глаза ее говорили все иначе, в них таился кошмар под пеленой хрупкой натуры.