Александра Ивановна взяла с меня слово, что я обязательно приеду в гости еще как-нибудь и даже пообещала научить печь самые настоящие деревенские пироги. На прощание она обняла и расцеловала в обе щеки сначала Артема, а потом и меня.
И долго еще махала вслед отъезжающей машине.
— Ты знаешь, ей ты очень понравилась. Обычно она с первых минут чувствует, кто свой, а кто нет.
— Правда? — улыбнулась я. — Я и сама чувствовала, что она не просто вежливая. Она такая живая, добрая... Просто солнечный человек.
Артем кивнул и замолчал, только из радио тихо лилась старая песня. Я смотрела в окно на проплывающие мимо деревья, на закат, заливающий поля золотым светом, и впервые за долгое время почувствовала, как внутри становится тепло и спокойно.
- Замечательная у тебя бабушка!
- Да, мне с ней очень повезло, - отозвался Артем, - Сразу домой или ты будешь не против побродить?
Нет, если я пробуду с ним наедине еще хотя бы полчаса, то буду умолять остаться со мной настолько, насколько он сам захочет. А это сплошное безумие!
- Домой, хочу доделать кое-что - ответила я как можно безразличней.
- Жаль, но с дамой не спорят, - он любезно улыбнулся.
Через полчаса мы подъехали к моему подъезду, Артем вышел следом за мной, попрощаться.
- Спасибо за сегодняшний день, - я протянула ему руку, но он проигнорировав мой жест притянул к себе, совсем не готовая к такому повороту событий я оказалась в его объятиях, голова пошла кругом.
- Алиса…
Я знала, что он сделает дальше. Его лицо медленно приближалось к моему, и, хотя я могла бы отстраниться, сил сопротивляться не было. Время будто растянулось в невыносимую вечность, прежде чем наши губы встретились. В этот момент всё вокруг исчезло — и мысли, и сомнения, и даже собственная воля. Меня словно подхватил водоворот…
Когда он отпустил меня, я пошатнулась. Ноги стали ватными, и я невольно прислонилась к дверному косяку, чтобы устоять на месте. В голове стучало одно: «Что это было?»
Как я должна поступить сейчас? Влепить ему пощечину? — Но это выглядело слишком банально, как сцена из дешёвой мелодрамы. Закричать, что он просто грязный распутник? — Слова казались пошлыми и чужими, не моими. Я не знала, как вести себя в таких ситуациях. Особенно когда сердце бьётся так, будто хочет вырваться наружу, а в груди всё горит и горит.
Всё, что оставалось — сделать вид, что ничего особенного не случилось. Что я привыкла к такого рода прощаниям. Что поцелуй, от которого земля уходит из-под ног, для меня не в новинку.
Я медленно выпрямилась, стараясь не смотреть ему в глаза. Голос мой, к счастью, не дрогнул:
— До свидания, Артем.
Моё равнодушие, кажется, сыграло свою роль. Он нервно спрятал руки в карманы, но я успела заметить, как побелели его сжатые костяшки — будто он держал себя в узде из последних сил.
— Тебе всё равно? — спросил он, и в голосе зазвучало недоверие, почти боль.
— А что случилось? — я нарочно изобразила лёгкое недоумение.
— Я тебя поцеловал, если ты помнишь, — произнёс он с усилием, будто выдавливал каждое слово.
— Ну и что? — пожала плечами, стараясь говорить как можно спокойнее. — Не ты первый, не ты последний.
Это его добило. Он резко развернулся, захлопнул дверцу машины с такой яростью, что, казалось, она вот-вот оторвётся, и уехал, оставляя за собой клубы пыли.
Я глубоко вздохнула. Теперь можно было расслабиться и дать волю эмоциям, которые я так старательно подавляла. Эх, дурачок… Так легко ты поверил в моё безразличие. Видимо, и сам не слишком-то был тронут. Я выбрала верное слово — иначе наши отношения и не назовёшь.
Ну зачем он это сделал? Поцеловал. Всё испортил.
Такой чудесный день, а теперь я чувствую себя какой-то стервозной дамочкой, играющей в недоступность. Только вот игра эта -не совсем игра. Это защита. Или попытка спасти то, что ещё можно спасти.
Надо идти домой. Что толку стоять у подъезда и жалеть о случившемся? Время не повернуть. Я сама выбрала эту игру — теперь нечего сожалеть.
Поднялась к себе, механически разделась, сварила кофе, почти не чувствуя вкуса, поела, потом разобрала оставшиеся материалы, привычным движением руки убрала рабочее место. Помылась, легла спать.
Но сна не было.
Лежала, смотрела в потолок, считая невидимые пылинки, будто в них таился ответ на какой-то важный вопрос. Где-то рядом тихо гудели электронные часы, за окном, приглушённо, проносились машины, а во дворе разгулявшаяся молодёжь, как обычно в такие часы, играла на гитаре.