— А ты — как кофе и свежий воздух, — ответила я, запуская пальцы в его растрёпанные волосы.
Он вздохнул, и этот вздох был таким тяжёлым, что я почувствовала его всем сердцем.
— Я был идиотом вчера, — прошептал он.
— Я знаю.
— Я просто… не знал, как быть с тем ,что услышал вчера в полиции. Он же был мне как брат. Я видел его первые прыжки на льду, первые падения. Мы часто делили комнату на соревнованиях, сбегали вместе в бары.Ч сидел с ним в больнице, когда он получал травмы.
— Что ты будешь делать дальше? Его будут судить?
— Нет. Я знаю. что сделанного не исправишь, но, возможно в этом отчасти есть и моя вина, - Артем задумался.
Я посмотрела на него. В его глазах больше не было того дикого, почти отчаянного напряжения. Только усталость, смешанная с надеждой. Он выглядел… уязвимым. И это делало его ещё ближе.
— Почему ты так думаешь? — спросила я.
- Потому что я знаю как трудно быть вечно вторым. Я прошел через это...
- Просто не стал обвинять других, - тихо возразила ему я.
Почему он так обесценивал себя? Его победы, медали, первое место на Олимпиаде - все это результат выматывающих тренировок и бесконечного преодаления себя. Почему он так легко прощает человека, который почти разрушил его будушее?
Я честно не понимала. Я никогда не умела так прощать.
— Потому что понял, что если не отпущу свою злость, желание мести я потеряю большее - себя, тебя, а я не хочу.
Я прижала его руку к своей щеке, ощущая прикосновение его пальцев, как дар.
— Я тоже не хочу, — сказала я. — Но ты должен знать… я не такая идеальная, как ты. Я буду злиться. Буду уходить. Буду сомневаться.
— А я буду возвращаться, — ответил он. — Буду держать тебя крепче, когда падаешь. И шептать, что ты моя, даже когда ты в ярости.
Я улыбнулась, и на глазах выступили слёзы — тёплые, странные, почти светлые.
— Ты пахнешь как обещание, — прошептала я.
Он обнял меня крепче, уткнулся носом в мои волосы.
— Тогда держи меня крепче, Алиса. Пожалуйста.
— Обещаю.
39.
Новый год в Питере — это отдельная история. Серый, казалось бы, город, вдруг загорается тысячами огней. Огни не просто горят — они «живут», переливаясь на мокрых брусчатых улицах, дрожат в лужах, как звёзды, упавшие с неба, отражаются в окнах старинных домов с лепниной и чугунными решётками.
Пахнет корицей, гвоздикой, смесью глинтвейна и крепкого кофе, доносящегося из уютных кафе на Невском. Люди спешат — кто-то с подарками в ярких пакетах, кто-то просто рука об руку, будто сам праздник стал предлогом прикоснуться, обнять крепче, сказать то, что долго держали внутри.
Артём вёл меня по набережной, где Фонтанка замерзала кромкой льда, но всё ещё бурлила где-то глубоко, подо льдом, как будто помнила, что она — живая. Он остановился, развернул меня к себе, поправил шарф, сбил снежинку с моих ресниц.
— Смотри, — сказал он тихо. — Всё как ты любишь: снег, фонари, город, который сегодня не спит.
И в этот момент часы на Дворцовой площади ударили полночь.
Где-то взлетели первые фейерверки, разрывая небо алыми и золотыми вспышками. Толпа закричала, засмеялась, обнялась. А мы остались стоять на своём маленьком клочке берега, где время замедлилось. Он поцеловал меня — медленно, тепло, как будто в этом поцелуе было всё: прощание с грустным прошлым, что мы оставим в ушедшем году вера в завтрашний день… и обещание, что все обязательно станет лучше.
А первого мы позвали к себе ребят: мою Юльку и Максима — пару настолько слаженную, что уже начали подозревать их в телепатии (или хотя бы в общем аккаунте на «Иви»), плюс Илью и, как будто по сценарию из сериала про любовь и случайности, прямо из Амстердама вернувшуюся Марину.
У Ильи до сих пор не было девушки, а у Марины — видимо, закончился запас хороших парней. Кто знает, может, эта встреча изменит всё? Мы с Артёмом совсем «не планировали» становиться сводниками, просто так получилось.
Мы решили не торчать весь день у плиты и, спросив предпочтения ребят, просто заказали все в проверенном ресторане. Да, это была крайне сложная задача, можно сказать почти нереальная, но разве для Олимпийского чемпиона есть что-то сложное, вернее уже почти бывшего Олимпийского чемпиона.
Как это ни грустно, но к грядущим в феврале Играм Артем был еще не готов.
А вот торт решили испечь сами. Ну, точнее — попробовать.
Кулинарные гении из нас никудышные, так что торт выглядел… скромно. Представьте пирог, который проиграл конкурс красоты, но выиграл по вкусу. Внутри — объедение. Мы, правда, гордились.