— Секрет прост, — заявил Артём, размазывая крем по моему носу и звонко чмокнув. — Это любовь. И, возможно, слишком много ванили.
Гости, не сговариваясь, пришли одновременно, наполнив дом весёлым шумом, смехом и оживлёнными разговорами.
Марина появилась с бутылкой «Moët & Chandon», купленной в дьюти-фри.
Мы пили шампанское, наслаждаясь вкуснейшими канапе, которые таяли во рту, и делились забавными историями из жизни.
Больше всех историй, конечно же, было у Марины. Яркая, артистичная стюардесса рассмешила нас до колик. И больше всех смеялся Илья, все чаще с интересом заглядываясь на длинноногую девушку.
Юлька пихнула меня в ребро и заговорщически стрельнула в сторону пары глазами. Дескать, смотри, ваш план, кажется, близится к своей цели!
Мы разошлись уже за полночь, оставив уборку до утра. Дом опустел и стал тихим после вечернего шума и смеха гостей . Я прошла на кухню, где ещё витал сладковатый аромат недоеденного торта. Остатки праздника — бокалы с каплями шампанского, рассыпанные конфетти, забытая Мариной сумочка на стуле — создавали ощущение недавнего тепла и веселья. Я налила себе немного остывшего чая, присела к столу. За окном молчаливо падал долгожданный снег, укутывая город в мягкую белую тишину. Артём подошёл сзади, обнял, прижался щекой к моему виску.
— Ну что, устала от нашей компании?
— Ни капли, — улыбнулась я, отпивая чай. — Это было идеально.
Он потушил свет, оставив гореть только маленькую лампу на журнальном столике в гостиной. В этом тёплом, дрожащем свете мы медленно пошли спать, оставив за собой след из носков и воспоминаний. Утро успеет. А сейчас был момент тишины, уюта и этого самого счастливого чувства — быть дома, рядом с тем, кто делает его таким.
38.
Когда с формальностями в полиции было улажено, мы решили взять себе передышку, и поехали к Александре Ивановне, бабушке Артёма. Сегодня он собирался представить меня ей в новом статусе.
Питерская осень не отличается красотой. Скорее она серая и дождливая. Каждый солнечный и погожий денёк кажется сказочным подарком для жителей нашего пропитанного дождями и ветрами города.
Был конец ноября и по утрам лужи уже затягивались тонкой корочкой льда. Голые деревья сгибали свои тонкие ветви к земле, словно искали у нее защиту от ветра и холодных капель.
Я стояла у окна общей теперь спальни и смотрела на дремлющий город.
Неслышно подошел Артем и обнял меня со спины, положив голову на мое левое плечо. Его дыхание было тёплым, а прикосновение — таким родным.
- Что случилось?- он нежно коснулся губами слегка оголившейся из-за сползшей пижамы ключицы. Я вздрогнула и тут же покрылась тысячами мурашек, как и всегда от его, даже ничего не значащих мимолетных прикосновений.
- Не спиться.
- Почему?
- Мне немного страшно ехать к твоей бабушке, - честно призналась я, - теперь, когда я твоя официальная девушка.
Он мягко рассмеялся, крепче обнял меня, втянул в себя запах моих волос.
- Глупенькая, - он тиснее прижал меня к себе, - ты ей уже нравишься.
- Это еще почему? – попыталась я оспорить его смелое заявление.
— Ну как же… — он вдруг укусил меня за шею — легко, игриво, — раз я тебя люблю, значит, мой вкус безупречен. У меня дар находить самых замечательных девушек. — Он резко подхватил меня на руки, и я вскрикнула, смеясь, пока он не опустил меня на кровать. — А может… вообще никуда не поедем? Останемся дома?
Его тело прижалось ко мне — твёрдое, горячее, выдающее его намерения без лишних слов.
В общем, к бабушке мы поехали только к обеду.
— Ты что, думаешь, она меня прогонит? — шепнула я, когда мы сели в его машину.
— Если и прогонит, то только после того, как накормит борщом и заставит выпить три чашки чая, — рассмеялся он, поправляя мне шарф. — Не переживай. Бабушка — человек строгий, но справедливый. А главное — она чувствует людей. Она уже тогда, в первый наш к ней приезд весной почувствовала, что ты «та самая»
Я сжала его руку. «Та самая». Эти слова звучали так, будто я прошла какой-то невидимый порог, переступила грань между «кем-то из жизни Артёма» и «тем, кто теперь в ней навсегда». От этой мысли стало тепло, но и страшновато — ответственность, оказывается, давит сильнее чем кажется.
Дом Александры Ивановны был таким же, как я его запомнила, и как-то по-особенному радостно выделялся своими яркими красками, среди окружавшей его тусклой, дождливой осени.