Артём постучал — три раза, коротко и весело, как условленный сигнал. И дверь открылась почти сразу.
— Ну наконец-то, — сказала она, глядя на Артёма. — Я уже думала, вы решили вообще не приезжать.
— Бабуль, это Алиса, помнишь? — представил он меня заново, чуть подтолкнув вперёд. — Только теперь она моя девушка. Официально.
Она медленно перевела взгляд на меня. Я почувствовала, как сердце заколотилось где-то в горле.
- А я это уже тогда поняла, - тепло улыбаясь, сказала она.
Я зарделась, а Артем полюбопытствовал.
-Что именно, ба?
- Что ты на нее запал.
Мы вошли. В доме пахло корицей, свежими пирогам и чем-то таким, что невозможно описать словами — запахом детства? Возможно.
И в этот момент я поняла: всё будет хорошо. Потому что, когда Артём взял меня за руку и прошептал: «Ну как, живая?», — я впервые по-настоящему поверила, что действительно стала частью чего-то большего.
Частью его жизни.
И, может быть, даже — семьи.
40.
Знаете, видимо у каждого из нас есть свой путь. У кого-то он простой и легкий, как прямая, асфальтированная дорога. У кого-то тернистый, заставляющий сворачивать не туда, падать, но, стиснув зубы, в тысячный раз подниматься.
И у Артема он был именно таким. Были моменты, когда он полностью сдался и почти «повесил коньки на гвоздь», но все-таки устоял, смог удержать хрупкое равновесие, связывающее его со спортом. И в марте, словно вернувшаяся с весной надежда у него снова пошли прыжки.
Михаил Николаевич плакал вместе с нами. Он не стеснялся, просто подбежал к Артему, наконец-то не сорвавшему свой четверной тулуп, обнял его и разрыдался, вытирая капающие слезы руковом спортивной куртки.
С этого самого момента Артем ушел в тренировки, словно машина.
Он ел, спал, принимал душ и снова мчался на лед.
Не знаю, что именно двигало им, но не мешала, понимая, что любимый поставил себе вполне определенную цель.
Я хорошо изучила его за время, проведенное вместе, и просто была рядом и ни о чем не спрашивала.
Он поменял все. Костюмы, стиль катания и композиции. Заново ставя короткую и произвольную программы.
Все лето он провел на сборах, таская меня за собой. Я пыталась было протестовать, но просто закрыл мне рот поцелуем, а потом сказал, что я – его талисман.
Мы провели подготовку в Канаде, где он работал по индивидуальной программе вместе с помощником Николая Михайловича и хореографом.
Я писала колонку, гуляла по Торонто и училась готовить. Повар из меня был совсем никакой. Я записалась на кулинарные курсы и стала учить французский. В редкие дни отдыха мы с Артемом путешествовали, слетали в Оттаву, Квебек и Монреаль, посетили самый крупный католический собор Нотр-Дам де Монреаль и конечно же Ниагарский водопад, великолепие и торжество природы, а еще гуляли. Взявшись за руки мы гуляли по тенистым паркам чужой страны и разговаривали обо всем на свете: стоит ли перекрасить спальню в нежно-голубой цвет, почему я так и не научилась доваривать спагетти и почему кот в нашем случае все таки-таки предпочтительнее в качестве домашнего питомца, чем песик.
Я с детства мечтала о собаке, но Артем был категорически против, сказав что в городской квартире неправильно заводить собак, а вот ленивый и менее прихотливый в уходе кот, как раз наш вариант.
Незаметно наступила осень и вслед за первыми желтыми листьями мы вернулись домой.
А потом были отборы, внутри российские старты и первый, после перерыва Чемпионат Европы. Первый шаг обратно. Не громкий, но настоящий.
Я во все глаза смотрела на него.
Артём стоял у барьера, спиной к трибунам.Он не слышал криков, не видел камер. Только эту черту старта. И воспоминание: прошлогодний провал.
Но сейчас — другая осень. Другой он.
— Ты уже прошёл самое трудное, — сказал ему утром тренер. — Ты вернулся. Остальное — просто прыжок.
Просто прыжок. Как будто можно так взять и свести к метрам и секундам то, что годами жило в теле, в страхах, в снах.
Разбег.
Пульс в висках.
Шаг. Шаг. Шаг…
И — взлёт.
На мгновение всё замерло. Ни болельщиков, ни прошлого, ни ожиданий. Только воздух под телом, как невидимая рука, которая на секунду решает: отпустить или удержать?
И он повис.
Долго. Слишком долго для земного закона. Как будто время решило сделать исключение. Приземление - чистое. Ни шага назад. Ни дрожи.
Секунда. Вторая.
И цифры на табло: личный рекорд.